Анафема
Шрифт:
Еще один кивок, и я подавила дрожь от предвкушения.
Жар ударил в центр моей ладони, пульсирующее сияние, которое проникло в мое запястье, предплечье и локоть, до плеча и по всей груди. Я закрыла глаза, когда жар согрел меня изнутри, так же, как вино дедушки, когда я выпивала слишком много. Приятное покалывание энергии, которое согрело мои щеки.
– Скажи мне, каково это, Маэвит.
– Его голос. Боже, его голос щекотал мое воображение, а это восхитительное ощущение проникало в мою кровь.
– Это… приятно.
– Краткость
– Я дам тебе еще немного.
– Да. Пожалуйста.
– Я открыла глаза и увидела его восторженный взгляд, очарование в его интенсивном взгляде.
Жар кипел и усиливался, мои мышцы дрожали, смягчались, поддаваясь силе, которая пульсировала в моей крови и мышцах эротическими волнами удовольствия. Раскрыв губы, я запрокинула голову назад, когда ленты пламени пронизывали мои вены, как будто жаждали коснуться каждого уголка моего тела. Сжимая и отпуская в медленных и чувственных сокращениях.
– Еще немного, хорошо?
– Его голос был глубоким, хриплым, словно он сдерживал себя, сдерживал свою силу.
Я снова кивнула, снова опустив веки.
– Да. Все в порядке. Дай мне еще.
Еще одна волна жгучей жары наполнила мое тело, как раскаленная лава, но, боже, как это было приятно. Так приятно. Как в те моменты, когда я трогала себя в тихой темноте, и мои мышцы начинали напрягаться, дрожать и нагреваться в предвкушении кульминации.
– Маэвит, ты в порядке?
– Да. Пожалуйста. Не останавливайся.
Его пальцы сжались в моих, и еще одна волна огня пронзила меня.
– Что ты чувствуешь?
Лихорадочное напряжение между нами стало жадным и возбуждающим, пронзив меня острыми когтями.
– Хаос, — сказала я, задыхаясь.
– Это похоже на хаос.
– Я стиснула зубы, мои мышцы напряглись и задрожали, когда я схватила его руку, позволяя силе пронзить меня. С моих губ сорвался стон, и я почувствовала, как его пальцы сжали мои, раздавив мою руку.
Когда я открыла глаза, его волосы прилипли к влажному лбу, на котором собрались капли пота. Вены на его шее выступили, он облизнул губы, пристально глядя на меня.
Я медленно провела языком по губам, и он поднял другую руку, которую я без колебаний схватила.
– Еще, — прохрипела я.
Интенсивность жара, пронизывающего меня, заставила меня запрокинуть голову назад, и я вскрикнула, впиваясь ногтями в его руки.
– Не останавливайся. Пожалуйста. Пожалуйста, не останавливайся!
Жар сменился холодом, когда он отпустил мои руки.
Я открыла глаза и увидела, как он отступил на шаг назад, пот струился по его вискам. Я тяжело дышала, глядя на него, чувствуя, как будто мы только что прошли через сражение.
– Что ты за черт? — прохрипел он, тяжело дыша.
– Любой, кто знаком с этим отвратительным проклятием, боялся бы пламени, но ты...
– Он нахмурился и покачал головой.
– Ты наслаждаешься им, как пьяная спиритина.
– Следы презрения
– Я не знаю, что произошло. Я просто...
Он наклонился ко мне, обхватил мою шею рукой и прижался губами к моим.
Я вздрогнула, поглощенная его властными устами и полными губами, которые наполняли меня восхитительным вкусом ириса, оттенками тлеющих углей и намеком на что-то теплое и пряное, как корица. Под ними оставались следы алкоголя. Этот вкус вызывал в памяти образы долгих, томных ночей у медленно угасающего костра. Поглощающее тепло и влажная кожа. Блуждающие пальцы и влажные языки.
Все презрение, которое он испытывал мгновение назад, растаяло в жаре его поцелуя.
Я стояла ошеломленная, с приоткрытыми губами, позволяя ему контролировать меня, пока он пожирал воздух в моих легких между жгучими укусами своих зубов. Сырая, мучительная потребность ослабляла мои колени, а он целовал меня с уверенностью мужчины, которому никогда не отказывали женщины. Мужчины, чей каталог темных удовольствий соперничал по толщине с книгой, которую он изучал несколько мгновений назад. То, как его язык мастерски скользил по моему рту и губам, дразня и издеваясь надо мной, предупреждало об опасной страсти. Мужчина, который мог легко разрушить меня за одну ночь.
– Ты чертовски мучишь меня, Лунамишка, — сказал он сквозь стиснутые зубы, словно он был зол. На меня? Прежде чем я успела задать вопрос, он впился пальцами в мою шею и притянул меня к себе для еще одного поцелуя, рыча на мои губы.
Странное ощущение закрутилось в моей груди, как нити, тянущие меня внутрь него. Желчный трепет. Дрожащие бедра. Жадный голод пульсировал и бился между моими ногами, наполняя меня жидким жаром. Интенсивность, которая пробудила мои нервы к жизни, быстро прервалась, когда его рука прижалась к моему горлу, разломав поцелуй.
Я открыла глаза и увидела, как его грудь поднимается и опускается, а на лице — настороженное выражение, как у загнанного в угол зверя.
Мои губы горели от его поцелуя, покалывая от желания еще и еще.
– Что это? — спросил он, и в его хриплом голосе слышалось недоумение. Расширенные зрачки поглотили золото его радужной оболочки, а брови сдвинулись еще ниже, когда он прикоснулся большим пальцем к губе.
– Это не может...
– Его голос затих, взгляд потерял фокус, и он погрузился в раздумья.
– Все в порядке. Я хочу этого.
– Ты не знаешь, что это такое.
Я протянула к нему руку, и он чуть не споткнулся, отступая. Унижение скрутило мне живот и зажгло мои и без того горячие щеки.
– Я... Я сделала что-то не так?
– Я хочу, чтобы ты ушла. Сейчас же.
– Нет, пока ты не скажешь, что я сделала не так.
– Ты не сделала ничего не так. А теперь уходи.
Не говоря ни слова, я направилась к двери, а его теплый, пряный вкус все еще обжигал мои губы.