Анафема

Лейк Кери

– Он в библиотеке. Несомненно, что… вторгшийся Казимир вернулся сюда и пошел его искать после того, как покинула твою комнату, так что я уверена, что он занят.
– Очевидно, она испытывала неприязнь к Алоре.
– Все, что они делают, — это изучают эти кости. Часами.

– Алура — не плохой человек.

– Нет. Она ученый.
– Рикайя скрестила руки, оттянув верхнюю губу.
– Высокомерная, если хочешь знать мое мнение.

– Ну, я не спрашивала.

– Хорошо. Ты бы предпочла сидеть над кучами костей, восхищаясь их историей и делая

заметки часами, днями напролет?

Узко прищурив глаза, я сдержала улыбку.
– Похоже, ты наблюдала за ними очень долго. Ты шпионила?

– Конечно, нет.
– Она отмахнулась рукой.
– Я нахожу эту женщину совершенно невыносимой.
– Учитывая тот факт, что Рикайя не могла смотреть на меня, когда говорила это, я ей не поверила. На самом деле, я бы поспорила, что она довольно сильно любит эту женщину.

– А как же твой брат? Он будет в ярости. Долион сказал, что кто-то сейчас активно меня ищет. Отправляться в приключение кажется неразумным.

– Ах да, я почти забыла. Нам нужно что-то сделать с твоим запахом.

– Что?
– Я подняла руку и слегка понюхала ее, почувствовав запах мыла, которым я пользовалась.
– Я только что приняла ванну.

– Да, но с таким запахом все в Нкстеросе будут знать, что ты смертная.
– Из-под плаща она достала маленький флакон с фиолетовой жидкостью и открыла пробку. Когда она вылила жидкость мне на голову, я инстинктивно вздрогнула, ожидая, что она стечет по моему лицу, но вместо этого она испарилась, превратившись в туман, который опустился вокруг меня.
– Так лучше.

Я снова понюхала себя, но не почувствовала никакой разницы.
– Что лучше?

– Ты больше не пахнешь апельсинами, которые все хотят съесть. И поверь мне, в Эфирии есть те, кто съел бы тебя. Например, оргаты.

– Оргаты?

– Большие чудовища, похожие на огров. К счастью, они держатся в южной части континента. Хотя известно, что они нападали на одну или две деревни.

– Так, если я не пахну апельсинами, то чем я пахну?

Она пожала плечами.
– Свиным дерьмом.

Выпучив глаза, я снова понюхала себя.
– Ты серьезно?

– Поверь мне, так лучше. Еще одна деталь, прежде чем мы отправимся.
– Она подняла руку, приложила ладонь к моему лицу, и лучистое тепло согрело мои щеки. Стало еще жарче.

– Ай!
– Я отступила, прощупывая лицо, чтобы убедиться, что на нем не осталось следов ожогов. Но мой нос не был похож на мой нос. Он был больше, круглее и грубее. Мое лицо тоже стало шероховатым, и когда я подняла прядь волос, они оказались не черными, а серыми. Задыхаясь, я посмотрела на нее, и когда она опустила ладонь с моего лица, я увидела совершенно другого человека — женщину с темно-коричневыми волосами, уложенными на макушке, и карими глазами. Ее нос был тоньше, а лицо худее, чем раньше. Она была настолько не похожа на Рикайю, что я невольно рассмеялась.

Она тоже рассмеялась.

Мы обе разразились истерическим смехом, показывая друг на друга пальцами.

– Что ты сделала? — спросила я, снова впадая в приступ смеха.

– Я не могу... Я смеюсь... слишком сильно!
– Ее ответ заставил меня задыхаться от неприятных приступов смеха,

и я упала на кровать.

Что заставило нас смеяться еще больше.

Мы обе, наверное, выглядели и звучали совершенно по-детски.

Но было приятно смеяться.

Услышав отдаленные шаги и голос Долиона, Рикайя потянула меня за собой в светящийся шов, и в следующий миг мы стояли в переулке на мокрой брусчатке, и мой иностранный нос забила подавляющая вонь канализации.

– Не говори моему брату, что я знаю, как это делать. Он отрубит мне голову и, скорее всего, руки.

Я огляделась на высокие каменные здания по обе стороны от нас и на мрачное сумеречное небо над ними, обещавшее скорую темноту.
– Где мы? — спросила я, и в моем голосе слышалось изумление.

– Костелвик. Главная улица.
– Она потянула меня за руку.
– Пойдем. В этом переулке ужасно пахнет.

– Это переулок или запах свиного навоза? — спросила я, не найдя в этом ничего смешного.

– И то, и другое.
– Она сжала губы, явно пытаясь сдержать смех.

Мы вышли из узкого прохода на оживленную улицу, где ездили элегантные черные кареты, украшенные красивым черным филигранным орнаментом и гораздо более роскошные, чем в Фоксглаве. Женщины, мужчины и дети всех форм, цветов кожи и возрастов заполняли оживленные тротуары. У некоторых были длинные заостренные уши, у других — округлые. Некоторые носили плащи и длинные платья, другие — шифоновые брюки и корсетные топы, словно холод их не беспокоил.

В толпе я заметила Элвиниры, хотя у некоторых кожа была призрачно белой, а у других — синяя.

Вдоль дороги стояли тележки, переполненные фруктами, овощами и цветами.

Каменные мосты пересекали туманные каналы, освещенные мерцающим светом факелов, которые рассеяны по густому туману. Вдали, возвышаясь над городом, стоял величественный замок с дюжиной заостренных шпилей и башен.

– Как красиво, — сказала я, впитывая в себя все детали, которые могли уловить мои глаза.

– Если тебе это кажется красивым, ты должна увидеть Винтертайд.
– Она кивнула головой, чтобы я следовала за ней, и повела меня по мощеной улице к ряду маленьких лавок.
– Это место, где выросла моя мать, в нижней части Веспирии. Потрясающая заснеженная деревня с горами, кристальными лесами и восхитительными калифонцами.

– Калифонс?

– Маленькие водоносные слои в снегу, расположенные над активными вейнами, на глубине сотен футов под поверхностью. Мы с Зевандером любили играть в них, когда были маленькими.

– Я как-то не могу представить твоего брата беззаботным ребенком.

– Я не думаю, что он когда-либо был полностью беззаботным. Просто менее строгим. Но давай больше не будем о нем говорить. Я злюсь на него.

Прислонившись к краю здания, сидели два маленьких ребенка — мальчик и девочка, которая выглядела немного моложе его, — в поношенной одежде, с лицами, покрытыми грязью. Они сидели, сжимаясвои длинные худые руки на груди, и дрожали. На земле перед ними лежала жестяная чашка с одной монетой. Бездомные. Судя по их бледным, худым телам, они давно не ели, и я пожалела, что у меня нет хлеба или бульона, чтобы им предложить.