Анафема
Шрифт:
– Я благодарю тебя за то, что ты был рядом. Снова.
– Из кармана он вытащил мешок с монетами и флакон с жидким вивикантем, что было как пощечина, даже если Зевандер об этом подумал.
– Ты можешь остаться на ночь. Эйдолон — довольно долгий путь так поздно ночью.
– Я справлюсь.
– Не говоря ни слова, он направился к оружейной, чтобы снять душный и исключительно неудобный защитный костюм. Освободившись от него, он направился к внешнему двору и свистнул Обсидиану. Будучи настороженным и осторожным, он проехал через ворота обратно на улицы Костелвика. Без принца и доспехов, которые идентифицировали
Зевандер продолжил путь, миновав центр деревни и выйдя на окраину, где он прибыл в таверну «Черная соль.
Спустившись с лошади, он вошел в небольшую тихую гостиницу, где на верхнем этаже были комнаты, если он захотел бы остаться на ночь. В задней части таверны сидел знакомый человек, старый кузнец, который уже ушел на пенсию после всей своей жизни, посвященной работе. Сгорбившись над кружкой эля, он не удосужился поднять глаза, когда Зевандер подошел, пока Леталиш не встал рядом с ним.
Старик с седеющими рыжими волосами и серебряным глазом, который заменил его естественный глаз, выбитый горячим куском металла, фыркнул.
– Ну, посмотрите, кого принес ветер.
Зевандер снял ремень и сел за столик. Не прошло и минуты, как на стол поставили два кружка, а барменша, которая их поставила, ушла.
Освин положил мускулистую руку на спинку кабинки и наклонил голову.
– Что вывело тебя из твоей гробницы-замка?
– Инициус.
Он поднял брови.
– А, ты был там, да? Неплохое зрелище.
– Я слышал, как они скандировали имя Кадавроса.
– Зевандер поднял кружку, снял маску и сделал глоток.
– В Лачуге ходят слухи, что Кадаврос вернется. Ниливиры верят, что он избавит их от их жалкой жизни.
– Как же?
Освин сделал еще один длинный глоток эля и вытер рот тыльной стороной ладони.
– Дав им силу Сейблфайра.
Нахмурившись, Зевандер утопил свои мысли в очередном глотке.
– Сейблфайр опасен. Он вызывает ужасные уродства.
– У тех, кто обладает магией. Ниливиры не обладают магией. Они также не могут ее контролировать, так что это все равно не сулит ничего хорошего. Не тогда, когда есть маги, которые знают, как владеть пламенем. А Кадаврос был худшим из них.
– Освин был бы жив в те годы, когда Кадаврос представлял угрозу для короны.
– Есть идеи, кто стоит за восстанием?
– Я думал, что это Безумный Маг, но, насколько я понимаю, его усмирили, как хромого пса.
Не совсем так, но Зевандер не стал его поправлять.
– И когда, по их мнению, он должен вернуться?
— Думаю, они сами не знают. — Покачав головой, он опрокинул кружку и сделал большой глоток. — Костелвик катится в ад. Между восстанием и убийством сексели.
Зевандер моргнул, услышав эту ошеломляющую новость. — Было еще одно убийство?
— Сегодня вечером, да.
– Что случилось?
Освин пожал плечами и покачал головой.
– Не знаю подробностей. Знаю только, что в борделях стали очень скупы на время. В эти дни можно получить не больше, чем быстрый трах.
– Он указал на себя.
– Мужественному жеребцу, как я, нужно целый час. Может, даже два.
Зевандер фыркнул, и, отвернувшись,
Гаврош.
Нахмурившись, Зевандер бросил монету за пиво и, быстро попрощавшись с Освином, последовал за парнем, который выбежал из таверны.
– Эй! — крикнул ему Зевандер.
– Гаврош!
– Когда паренек не стал останавливаться, он добавил: - Так ты обращаешься с теми, кто спасает твою тощую шкуру?
Мальчик замедлил шаг и фыркнул, позволяя Зевандеру догнать его.
– Что это за порошок?
Гаврош оглянулся на таверну и снова на Зевандера.
– Ветреница.
Ветреница? Его давали бедным старым ублюдкам, которые больше не могли нормально испытывать эрекцию. Мощный афродизиак, который вызывал у мужчин определенные побуждения.
– Что ты делаешь с Ветреницей?
– Приношу деньги мадам Лазарин.
Зевандер скрестил руки.
– Ты все еще живешь в борделе?
Парень кивнул.
– Я ухаживаю за постельным бельем и привлекаю клиентов, а она позволяет мне жить в подвале.
– Неужели?
– Громкий шум позади заставил Зевандера обернуться.
Мужчина, который флиртовал с барменшей, вывалился наружу, прижимая ладонь к паху, и быстро направился к своей лошади, привязанной у входа. Вскочив на животного, он помчался в сторону «Хижины.
Зевандер фыркнул.
– Ты что-нибудь знаешь о сексели, которую убили ранее? Как она могла умереть?
Гаврош пожал плечами.
– Думаю, фламмапул. Мадам Лазарин очень расстроена из-за этого.
– Я хочу, чтобы ты сделал для меня кое-что, Гаврош.
– Леталиш расстегнул сумку на бедре и вытащил флакон с вивикантемом, который ему только что дал король. Когда он поднес его к Гаврошу, глаза парней расширились.
– Я хочу, чтобы ты был моими глазами и ушами. В таверне и борделе. Если услышишь что-нибудь о сексели и о том, кто может им вредить, никому не говори, кроме меня. Сможешь?
Мальчик взволнованно кивнул, протянув длинные худые пальцы к флакону, который Зевандер резко отдернул.
— Ты же знаешь, что нельзя принимать все сразу, да?
— Знаю. Одна капля.
— Одна капля, — повторил Зевандер, протягивая ему флакон. — Не нужно, чтобы ты присоединился к карнификанам.
Дрожащими руками парни открыли флакон и капнули каплю питательного вещества себе на язык. Закрыв глаза, он улыбнулся и задрожал. — Оно покалывает. Красный цвет в его глазах заблестел и померк, превратившись в розовый. К концу недели, если бы он принял всю ампулу, они, возможно, вернулись бы к своему естественному виду. К сожалению, магия его рода исчезла навсегда. Чтобы восстановить свою силу, потребовались бы столетия постоянного потребления, и, к несчастью для Гавроша, он, вероятно, никогда больше не получит доступ к чистому вивикантему. К тому же он вряд ли проживет так долго. Хотя продолжительность жизни детей-спиндинг была намного больше, чем у людей, она была далеко не такой большой, как у здорового маг-мансера, который мог прожить почти тысячу лет. По крайней мере, это заставляло их снова чувствовать себя энергичными и целостными.