Анафема
Шрифт:
– Маэвит, — позвал он меня, и я остановилась, положив руку на ручку.
– Мы больше никогда не сможем этого делать.
Не говоря ни слова, я выскользнула из его кабинета.
* * *
Небольшие белые мешочки лежали стопкой на диване, рядом с деревянной миской, в которой были смешанные травы, которые я собрала на кухне. Лаванда и ромашка, бадьян и тимьян, полынь и перечная мята. В отдельной миске лежали сушеные асфодели, которые Магда держала под рукой для защиты от Деймосов.
Я
Резко выдохнув, я заставила себя сосредоточиться на задаче, изгнать из головы образы того поцелуя, который явно беспокоил его по причинам, которые я до сих пор не могла понять.
Сосредоточься.
Я наполнила мешочек травами, а затем привязала его веревкой к балдахину моей кровати.
Стук в дверь заставил дрожать мои мышцы, которые все еще были напряжены и разогреты. Дверь приоткрылась, и Рикайя заглянула внутрь, прежде чем пересечь комнату и сесть на другой конец дивана, ее сбитый с толку взгляд скользнул по моему беспорядку.
– Что это?
– У нас дома мы называем их Уиверами. Сочетание трав и специй вызывает сон и отгоняет кошмары.
Она повернулась к моей кровати, где уже висело полдюжины таких мешочков.
– Можно я приготовлю один?
Я кивнула и протянула ей мешочек вместе с миской с травами.
– А что это за миска? — спросила она, указывая на асфодели.
– Она для мертвых.
– Ты видишь мертвых здесь? В этом замке?
– Она посмотрела на меня, пока я вплетала сухие цветы в ткань и аккуратно втыкала стебель гипсофилы в ее.
– До вчерашнего вечера я их не видела. Странно, в Мортасии я видела их часто.
– Я продолжала плести, стараясь отгонять от себя образ призрачной женщины, который мучил меня всю ночь, пока я наконец не заснула.
– Вы сжигаете своих мертвых?
– Нет. Только если они были больны или считались одержимыми демонами.
Она фыркнула.
– Носить в себе демонов? Маливол существо в смертном теле? Я не могу представить ничего хуже. Смертные по сути бессильны, за исключением тебя, а ты живешь недолго.
– Наверное, если так посмотреть, то глупо, что они решили вселиться в нас.
Между нами воцарилась тишина, пока она не прервала свое плетение, и отсутствие движения привлекло мое внимание к ней.
– Но ты видела одного вчера ночью. В этой комнате.
– Да. Женщину.
Она покусала нижнюю губу.
– Как она выглядела?
Я вздохнула, вспоминая черты, которые запечатлелись в моих кошмарах, наряду с Изгнанником и девушкой из Ливерии. И Алейсеей.
– Белые волосы, бледная кожа. Черные глаза.
Ее глаза заблестели так, что я засомневалась, знала ли она эту женщину, или нет.
– Она тебе что-нибудь сказала?
– Она сказала мне не доверятьему.
– Кому?
Я покачал головой и
– Не знаю. Я видела ее только мельком. Почему ты спросила, сжигаем ли мы наших мертвых?
– Всех наших мертвых сжигают. Их тела превращаются в кровавые камни, которые со временем становятся вивикантемом. Я просто подумала, что, возможно, именно поэтому ты не так часто их здесь видишь.
– Возможно. Но тогда почему ко мне пришли вчера ночью?
Она отвернулась от меня и стала плести быстрее, неаккуратнее, беспорядочно продевая стебли через ткань.
– Некоторых не сжигают. Некоторые умирают ужасной смертью.
– Ты знала эту женщину.
Она сдвинула челюсть и кивнула.
– Боль и горе переплетены в каждом камне этого замка.
– Могу я спросить, кто она была?
Схватившись за брови, она проигнорировала мой вопрос и продолжила плести. Когда она закончила, она подняла его между нами.
– Как тебе?
Не желая давить на нее, я взглянула на мешочек и улыбнулась.
– Прекрасно. Просто прекрасно.
ГЛАВА 47 МАЭВИТ
Как-то так пролетели одиннадцать дней.
Я проводила большую часть времени, изучая кости и свитки с Долионом и Аллорой, готовя ужин с Магдой, обучая Рикайю искусству уивер — навыку, к которому у нее не хватало терпения. А в те редкие дни, когда Зевандер не был вызван в какое-то неизвестное место, о котором он никогда не рассказывал, я тренировалась с ним. По вечерам он брал меня с собой в подземелье, чтобы покормить и спеть Бранимиру. Несколько раз к нам присоединялась Рикайя, и мы вдвоем пели глупые песенки, а Зевандер наблюдал за нами из тени. Однако по мере того, как я все лучше знакомилась с его семьей, он, казалось, становился все более сдержанным. Я несколько раз ловила его взгляд, устремленный на меня. Длинные, бесстыдные взгляды, которые пробуждали воспоминания о том дне в его кабинете. Однако эти взгляды ни к чему не привели.
Другие Леталиш, которые, как я узнала, тоже жили на территории Эйдолона, в основном держались отдельно. Я лишь изредка мельком видела одного из них по имени Казимир, а с Торрином так и не познакомилась.
От Рикайи я узнала, что он давно влюблен в нее и, по-видимому, склонен убить любого, кто хотя бы косо посмотрит на нее.
С вздохом скуки я открыла книгу с головоломками, которую мне дал Долион.
Так случилось, что в тот день Зевандер был вызван по делам, и я решила скоротать время, разгадывая лабиринт, который до сих пор не смогла решить. По крайней мере, это помогало успокоить мою тревогу, то беспокойное чувство в животе, которое мучило меня всякий раз, когда я думала о сестре и возвращении в Вонковью. Хотя Алейсея оставалась в центре моих мыслей, перспектива увидеть ее снова казалась маловероятной. Безнадежной.