Анафема
Шрифт:
Дверь захлопнулась, и карета тронулась.
Сумерки окутали деревню, и праздничные огни, развешенные над головой, светились в угасающем свете. Через окно кареты Зевандер наблюдал, как пожилой деревенский житель поднялся по деревянной лестнице и, ударив кремнем, зажег первую лампу. Пламя перекинулось на вторую и третью лампы, освещая все лампы на своем пути. Деревня оживилась, когда луна поднялась в небо, и толпа собралась вокруг платформы, установленной на площади Хемлок.
Арена, где вскоре должны были начаться бои, стояла вдали, а каменные колонны ее входа были украшены цветами
Карета остановилась рядом с местом, где собралась императорская гвардия, и они защищали принца, когда он поднимался по лестнице к центру платформы, на которой стояло изысканное колесо из серебряной филиграни.
Дорджан встал перед аудиторией и поклонился.
– Дорогие мои люди, — начал он. — В эту ночь, когда луны почти соединились, мы чествуем мою сестру тремя ночами турниров и празднеств.
Зевандер оглядел толпу со своего места рядом с принцем, не упуская ни одного человека в толпе, в поисках каких-либо признаков враждебности. Императорская гвардия выстроилась по периметру платформы, а вторая линия образовала барьер между принцем и толпой. Сам по себе этот жест подразумевал недоверие, но король не жалел ни средств, ни мер, чтобы обеспечить безопасность своего сына.
Еще раз окинув взглядом толпу, Зевандер заметил в задних рядах мужчину, чье лицо почти полностью скрывал капюшон плаща. Тот поднял арбалет и направил его прямо на принца.
– Дорджан! Уходи! — крикнул Зевандер, и принц вздрогнул, отскочив в сторону.
Стук стрелы пронзил деревянную раму колеса всего в сантиметре от лица принца Дорджана.
Зевандер бросился вперед, прикрывая принца. Он вытащил из ножен свой меч Венетокс, глазами ища исчезнувшего человека.
Вибрация деревянной платформы привлекла его внимание к сырой, бледно-розовой массе, дрожащей там. Свиной жир. Знак жадности.
Возгласы из дальних рядов толпы переросли в гневные скандирования, и, прислушавшись, Зевандер смог разобрать невероятное имя, которое повторяли все.
– Кадаврос жив! Кадаврос жив! Король умрет! Король умрет!
Группа деревенских жителей в капюшонах бросилась вперед, выхватив оружие, и атаковала передний ряд имперской гвардии.
– Уведите принца в карету! — крикнул Зевандер людям у лестницы, и они собрались вокруг Дорджана, когда тот спускался с платформы. Пылающая стрела попала в колесо, зажигая трут, который привел его в движение.
Скандирование стало громче.
Один из крестьян проскользнул мимо охранника и бросился к принцу, размахивая цепом над головой.
Зевандер спрыгнул с платформы и нанес мощный удар ногой в грудь, от которого бледный, худощавый мужчина отлетел назад.
Ниливир.
Большая толпа бросилась на охранников, заставив их отступить и окружить карету. Охранники принца оказались в значительном меньшинстве по сравнению с остальными горожанами, которые, однако, были бессильны.
Один из охранников поддерживал ореол, защиту, которая сдерживала восставших деревенских жителей, а два других охранника использовали аериз, чтобы не дать тем, кто бросился вперед, прорвать ее. Зевандер залез
– Назад в замок! Сейчас же! — приказал он, и карета рванулась вперед.
Охранник последовал за ним, и они пробрались по улицам Костелвика. Резко остановившись, Зевандер выглянул из окна и увидел, что их путь преграждает еще одна толпа деревенских жителей.
– Черт возьми! — пробормотал он и вышел из кареты.
Свиное сало разбрызгалось по мостовой, толпа сначала держалась на расстоянии, пока один из них не прыгнул вперед, бросая в карету коричневые комки, которые, как предположил Зевандер, были свиным дерьмом. Они приблизились к ним, скандируя и окружая их с факелами и оружием.
Разочарованный и потерявший терпение, Зевандер вызвал своего скорпиона на ладонь и посадил его на мостовую. Существо выросло и развернулось, и толпа ахнула, когда оно возвысилось над ними, щелкая клешнями. Некоторые закричали и разбежались. Один смелый ублюдок осмелился поднять меч и броситься на них, но прежде чем Зевандер успел взмахнуть рукой и отрубить ему голову, скорпион первым нанес удар своим металлическим жалом и разрезал нападающего пополам.
Сельские жители отступили, когда скорпион повел карету по дороге к замку, пока они не отступили полностью, и он отозвал свою магию.
Вернувшись в карету, он сел напротив Дорджана, который смотрел в окно, качая головой.
– Это дело рук моего отца.
– Сжав челюсти, он тяжело дышал носом, его гнев был очевиден по красному румянцу на лице.
– Он морит их голодом, а потом ожидает, что они будут кланяться? Какая логика в этом?
Зевандер не мог с ним поспорить. Его всегда отталкивала жадность короля. Богатые получали столь необходиный вивикантем, а бедные увядали, их родословные умирали, как замерзшая лоза.
В глазах Дорджана навернулись слезы.
– Они ненавидят меня так же, как ненавидят его.
– Они не знают, что ты не такой, как твой отец.
– Я ненавижу его за это.
– Слезы текли по его щекам.
– Я ненавижу его.
Зевандер молчал, пока карета остановилась у ворот, и охранники, ожидавшие его возвращения, сопроводили принца в замок. Король Сагаерин стоял на лестнице у входа, и когда он протянул руку к сыну, Дорджан оттолкнул его руку и продолжил идти.
Когда Зевандер подошел к нему, на лбу короля отразилось смятение.
– Нападение со стороны моего собственного народа.
– Он покачал головой.
– Как я могу исправить это? Как я могу исправить эту беду?
– Я не советник. Но жест милосердие кажется разумным.
– Вивикантем.
– Они голодают. Они слабы. Они злы.
– У меня хватит только на один лунный цикл, а с церемонией становления Кализы мне понадобятся мои запасы.
– Конечно, для его богатых гостей. Он поморщился.
– Унижение. Последнее, что мне сейчас нужно, — это восстание. Боги, что подумают соласионы, когда увидят, что я даже не могу пройти по улицам своего собственного города!
То, что его единственной заботой было унижение, которое он испытывал, подорвало то немногое уважение, которое Зевандер испытывал к этому человеку.