Анафема
Шрифт:
Зевандер потратил столетия, чтобы научиться контролировать пламя. Он тренировался часами, заставляя себя управлять той частью себя, которой он боялся. А там смертная, не имеющая никакого обучения, управляла им, словно оно всегда было частью ее.
Словно оно жаждало быть внутри нее.
Неумолимая боль пульсировала в его паху, и Зевандер сжал подлокотники кресла, стиснув зубы. Он отказался от мысли о том, как ее упругое тело обхватит его изголодавшийся член.
Вместо этого он взял бокал с алкоголем, сделал большой глоток и заставил себя представить
Стук в дверь вырвал Зевандера из этих мыслей.
— Да, — сказал он, и Равецио вошел.
— Мы его поймали. В подземельях.
Фламмеллиан.
Наконец-то появился способ выплеснуть накопившуюся агрессию, которая заставляла его отчаянно хотеть разорвать что-нибудь на куски.
Лучше всего подойдет человек, который причинил вред его сестре.
* * *
Зевандер стоял между Равезио и Торрином, держа в руке горящий подсвечник, и смотрел сквозь решетку камеры, за которой в углу притаился светлокожий мужчина. В отличие от меблированных камер, где спали Долион и Мэвит, в этой не было ни кровати, ни окон, ни света.
– Где ты его нашел?
– Поспрашивал вокруг. Нашел его запертым в одном из туннелей под Костелвиком.
– Торрин постучал пальцем по рукояти своего меча, сжав челюсти.
– Только из уважения к тебе я не убил его на месте.
Исхудавший ублюдок улыбался самодовольно, и Зевандер больше всего на свете хотел содрать эту улыбку с его лица. Трудно поверить, что Рикайя имела к нему какое-то отношение, учитывая его истощенный и неопрятный вид, но, возможно, она была слишком далеко ушла в своих эликсирах, чтобы заботиться об этом.
– А фламмапул?
Равецио передал ампулу с красной жидкостью, в которой плавали крошечные пузырьки, подтверждающие ее содержимое.
— Кто ты? — Зевандер спрятал ампулу в карман своей туники.
Незнакомец поднял подбородок, не теряя улыбки. — Я мог бы убить ее, если бы захотел. Но я не сделал этого.
— Если ты думаешь, что я пощажу тебя за это, то ты переоценил мою милосердную натуру.
– Я хотел убить ее. Такова моя природа. Я хотел видеть, как жизнь исчезает из ее глаз, пока я душил ее. Я хотел почувствовать, как ее боль проникает в мою кожу, щекоча меня сладким наслаждением.
– В этот момент Зевандер понял.
– Ты владеешь магией боли.
Его магия извлекала боль из его жертв. Некоторые боролись с этой силой, а другие находили ее возбуждающей. Средством сексуального удовлетворения.
Образ, который он запечатлел в голове Зевандера, разжег пламя внутри него. Густой черный дым поднялся с его тела и принял форму скорпиона на его ладони. Зевандер опустился на колени, позволяя скорпиону войти в камеру мужчины, и, переступив порог, тот стал больше, пока не достиг размера кошки, бродящей по маленькому
Пока мужчина не спускал глаз со скорпиона, улыбка на его лице не исчезала, даже в присутствии угрозы.
— Кто снабдил тебя фламмапулом? — спросил Торрин своим обычным грубым голосом.
Мужчина хмыкнул, переводив взгляд со скорпиона на Зевандера. — Ты думаешь, твой скорпион запугает меня настолько, что я расскажу тебе все, что знаю?
Скорпион увеличился до размеров собаки.
– В его жале достаточно яда, чтобы парализовать тебя, пока его клешни разрывают твою плоть на мелкие кусочки. Понимаешь, я тоже хочу убить тебя. Мне доставит огромное удовольствие слышать твои страдания.
Заключенный дернулся и почесал руку.
– Неужели так невообразимо, что я мог сам изготовить фламмапул?
С легким движением руки скорпион Зевандера поднял хвост, готовый нанести удар по первому приказу.
– У меня есть секрет, — прошептал мужчина, и вслед за этим раздался тревожный смешок, разнесшийся эхом по подземелью.
– Я трахал твою сестру рукоятью своего меча, пока она была без сознания. Она тебе об этом рассказывала? Она хотела кричать, но не могла.
– Он поднял нос в воздух и понюхал.
– Я чувствую здесь ее запах. Возможно, когда я с тобой закончу, я найду ее, чтобы еще раз трахнуть, прежде чем уйти.
Рыча, Зевандер приказал скорпиону ударить, сжав кулак, и в тот момент, когда жало опустилось, оно рассеялось в черном дыму.
Мужчина громко рассмеялся, заставив Зевандер скрипеть зубами.
– Кто-то умнее тебя наложил на меня заклятие. Меня не может убить ни один Леталиш. Независимо от силы.
– Кто? — спросил Зевандер, стиснув зубы.
Незнакомец улыбнулся, и его голова откинулась на стену.
– Ты так зол, что думаешь, я расскажу тебе такой секрет?
– Я думаю, ты боишься того, кто бы это ни был.
В глазах фламмелиана мелькнуло безумие.
– Где твоя сестра, Леталиш? Я хочу разорвать ее милый маленький цветочек.
Торрин зарычал и пошатнулся, а Зевандер схватил его за руку, чтобы удержать от того, что он сам очень хотел сделать в этот момент: содрать эту самодовольную улыбку с его лица.
– Ты любишь загадки?
– Когда Зевандер не ответил, фламмелиан продолжил: - Что все люди жаждут в жизни, но начинают только с последним вздохом?
– Загробная жизнь, — ответил Равезио, стоявший рядом с Зевандером.
– Я признаю, — сказал он, снова почесав руку, и Зевандер заметил на ней след. Насколько он мог разглядеть, это была черная змея.
– Даже если ты ответишь правильно, это всего лишь направление. Ты не найдешь ответ. Но, к сожалению, ты ошибаешься.
Зевандер мрачно хмыкнул, глядя на свою жертву. Когда он открыл дверь камеры, глаза мужчины расширились, но он по-прежнему сохранял самодовольную улыбку, что только разжигало ярость Зевандера. Леталиш поднял его за воротник туники и вытащил из камеры, а затем по коридору, где мерцали подсвечники вокруг каменной ниши.