Анафема
Шрифт:
Сосредоточься. Сосредоточься!
Покажи мне что-нибудь еще! — кричала моя голова. Свет, проникавший сквозь мои закрытые веки, стал черным как смоль.
Все стихло.
– Привет, МАЭВИТ, — сказал женский голос, и я обернулась, чтобы увидеть стройную фигуру, неспешно идущую ко мне, ее силуэт освещал какой-то неясный источник света позади нее.
Когда она приблизилась, ее черты стали более четкими — длинные волосы цвета воронова крыла и серебристые глаза.
Вдали я услышала, как Рыкайя зовет меня, и женщина обернулась,
Она улыбнулась мне в ответ.
– Не волнуйся, она нас здесь не слышит.
– Кто ты?
– А кто, по-твоему?
Все ее черты соответствовали чертам богини смерти, о которой я недавно узнала.
– Морсана. Я умерла?
– Нет, милая девочка. Тебе еще многое предстоит сделать, прежде чем ты умрешь. Но если тебе когда-нибудь понадоблюсь, я здесь. Ты найдешь меня в этом темном месте.
– МАЭВИТ!
– Громовой голос Зевандера раздался вокруг нас, и она оглянулась, снова улыбаясь.
– Он неотразимо провокационен, не так ли?
– Ее глаза заблестели, как будто возбужденные его интенсивностью.
– Есть кое-что, что ты должна знать о нем, МАЭВИТ.
– Что?
– МАЭВИТ!
– Сильное встряхивание вывело меня из видения, и я открыла глаза, увидев Зевандера, Долиона и Рикаю, стоящих надо мной. Быстрый взгляд по сторонам показал, что я лежу на полу.
– Опять?
– В затылке, где я, по-видимому, снова ударилась, вспыхнула боль, и во рту появился горький привкус, как будто на языке образовался слой мела.
– Похоже, у тебя есть неприятная привычка.
– Долион отступил назад, а Зевандер протянул руку и поднял меня на ноги.
– Пришлось использовать заклинание пробуждения. Приношу извинения за неприятный привкус.
– Я… погрузилась в темноту. Как во сне.
Зевандер и Долион обменялись взглядами, и Долион опустился на колени передо мной, протянув мне стакан воды, который я жадно выпила.
– Ты провалилась в калигорью. В темное пространство. Интересно. Некоторые никогда не достигают такого состояния ума.
– Там ты узнаешь глифы, которые являются уникальными для твоей родовой линии, — добавил Зевандер.
– Там я обнаружил свои. Но я предлагаю тебе постепенно продвигаться к этому. Калигорья опасна.
– Почему?
– В этом пространстве обитает твоя темная сторона, — ответил Долион.
– Существо, которое питается гневом, местью, апатией. Каждое живое существо обладает этой тьмой, признает оно это или нет, но с раннего возраста нас учат подавлять ее. Попадая туда, ты открываешь своего рода дверь, и, если не будешь осторожен, ее может быть довольно сложно закрыть.
Темная сторона меня самого? Существо? «Я видела там богиню смерти.
– Морсану? — спросил Долион, сдвинув брови.
– Да.
Он пожал плечами и покачал головой.
– Возможно, это свойственно только корвикаи. В конце концов, они связаны с ней. Тем более нужно быть осторожным. Она — могущественная богиня и склоняется
Он почесал бороду, как обычно погрузившись в раздумья.
– Пока что будем использовать более простые глифы. Постарайся не переусердствовать. Пропульшир должен быть легким и естественным.
– Легким и естественным. Понятно.
– Я встала и еще раз потеребила затылок.
Рыкайя стояла напротив меня и прошептала: - Ты в порядке?.
Я кивнула и прочистила горло.
– Итак. Новое слово.
– Закрыв глаза, я представила себе новое слово. То, которое Морсана сказала о Зевандере.
Провокационный.
Это слово было поглощено образом символа, который я видела на руке Зевандера. Оно было так ясно в моей голове, что я почти не заметила, как Рикайя схватила меня за запястье, пока не почувствовала, как она сжимает его сильнее.
Сильнее.
Она отпустила меня со стоном.
– Ничего.
Улыбаясь, я открыла глаза и посмотрела на ожог на ладони, где мягкое свечение нового глифа навсегда запечатлелось на моей коже.
– Еще раз, — сказал Зевандер безразличным тоном.
– Он когда-нибудь празднует победу? — пробурчала я, опустив руку и нахмурившись, глядя ему вслед, когда он пошел за одним из оружий, висевших на стене.
Рикайя фыркнула.
– Только когда он убивает что-то.
Зевандер стоял в стороне от нас, держа в руках длинную палку с двумя заостренными концами. Он крутил ее широкими кругами, как колесо, у себя под боком.
Затем, как хлестким ударом кнута, он перекинул ее вокруг тела, над головой, за спиной и по бокам. Палка двигалась так быстро, что образовала идеальный круг.
С широко открытым ртом я с восхищением наблюдала, как он с легкостью манипулирует палкой, останавливаясь, чтобы подбросить ее в воздух, а затем поймать в идеальном ритме.
– Продолжай тренироваться, — сказал он, не нарушая ритма.
– Как я могу сосредоточиться, когда это происходит?
– Я думаю, в этом и есть смысл, — ответила Рикайя, ковыряя свою ладонь.
– Не всегда можно создать идеальные, тихие условия, чтобы отразить кого-то. Это должно быть что-то, что можно делать одновременно с другими вещами, происходящими вокруг тебя. В этом и заключается красота.
Никто не знает, что ты отбиваешься.
Кивнув, я уставилась на Зевандера, наблюдая, как он машет посохом, как напрягаются мышцы его рук и как пот капает с его кожи. Как изящно и безжалостно он, наверное, выглядел против соперника. Я сомкнула пальцы на ладони, на мгновение задумавшись о глифе, начертанном на ней.
На этот раз мои мысли унеслись в другое место. Я представила себе картину двух ночей назад, когда он стоял передо мной в своей свободной тунике и кожаных штанах, с глубокими бороздками мышц на груди. Я представила, как он притягивает меня к себе для поцелуя, его грубые губы на моих, его сильные руки на моей спине.