Анафема
Шрифт:
Я перенесла светильник на другую сторону двери, и свет осветил ужасающе огромную паутину, занимавшую всю стену.
Громкий звук отвлек мое внимание от отверстия.
– МАЭВИТ! Что ты делаешь!
– В конце коридора, прямо за дверью моей камеры, стояла Рикайя, глядя на разбитую фарфоровую посуду с широко раскрытыми от страха глазами.
– Уходи оттуда! Сейчас же!
Сила обхватила меня за талию и потянула через отверстие. При ударе по позвоночнику пронзила боль, а за глазами мелькнули острые вспышки света, которые слились в взрыв мучительной боли в затылке.
На гравийной подушке рядом со мной горел подсвечник, и я вздрогнула, переворачиваясь на живот. Над головой я слышала, как Рикайя и Долион стучат в дверь.
– Бранимир! — приглушенный крик Рикайи проник через барьер, и я потянулась к подсвечнику, поднимая его в воздух.
В темном углу что-то шевельнулось. То немногое, что я смогла разглядеть, говорило мне, что это не паук, хотя я чувствовала, как глаза следят за каждым моим движением из всех углов этого маленького пространства. Гнилостный запах тлена и плесени ударил мне в нос, и я закашлялась и задыхалась, сглатывая кислоту в горле. Я поднялась на колени, размахивая горящим факелом вперед-назад.
– Эй?
В ответ раздался глубокий, гортанный рык, и тогда я поняла, что совершила серьезную ошибку, открыв эту дверь.
Я медленно отступила к лестнице, но щекотание на задней части икры заставило меня остановиться, и я медленно повернула голову.
Над мной возвышались самые большие клыки, которые я когда-либо видела, а над ними сотни глазков следили за мной.
Я вскрикнула и на четвереньках бросилась прочь, уронив подсвечник.
– Кто-нибудь, помогите!
– Маэвит! — в голосе Долиона слышалась паника.
– Тихо, — прозвучал глубокий, хриплый голос сзади.
Я повернулась к углу, где только что видела движение.
– Там кто-то есть?
– Они не любят криков, — ответил голос.
Я не осмелилась оглянуться на гигантское чудовище, преграждавшее мне путь к спасению.
– К-к-кто ты?
– Пой. Это их успокоит.
Петь? Он что, сошел с ума? Как, черт возьми, я могу петь в такой ситуации? «Я… я не знаю, смогу ли. Я… дрожу.
– Я не позволю им тебя тронуть.
– Хотя его голос был хриплым и пугающим, в нем чувствовалась искренность.
– Хо-хо-хорошо.
– Я сделала длинный, дрожащий вдох и выдохнула так же дрожаще. Не думай о пауках.
Закрыв глаза, я представила себе свою сестру и ночи, когда она просила меня спеть ей. Я представила себе звезды и свою кровать, и все то, что приносило мне утешение. Сначала я напевала, чтобы понять, смогу ли я выдать хоть одну ноту, когда горло сжато, а мышцы напряжены. К счастью, мое тело не подвело меня, и я спела песню, которую знала лучше всего. Ту, которая напоминала мне о том, как я смотрела, как скорбит мой отец.
Я была так поглощена песней и воспоминаниями, которые крутились в моей голове, что не заметила приближающуюся фигуру.
Пока не открыла глаза.
Передо мной притаилось чудовищное существо с кожей, похожей на кору дерева и покрытой черными линиями вен, с двумя черными бездушными
Я вскрикнула и отскочила назад. Страх внутри меня сжимал желудок и грудь, парализуя меня, пока чудовище приближалось.
Ратхавор из ПОЖИРАЮЩЕГО ЛЕСА!
– Пожалуйста. Пой, — сказал он, поднося к губам костлявый палец, напоминавший мне ветку дерева.
Каждая клетка моего тела дрожала и подпрыгивала, охваченная страхом, сжимавшим мои легкие. Моя нижняя губа дрожала от желания плакать, но я сдержалась и кивнула. Потому что я была в ловушке и не хотела, чтобы с меня содрали кожу. Закрыв глаза, я заставила себя перенестись в другое место. Куда угодно, только не сюда.
Что-то поцарапало мои бедра, и я открыла глаза, чтобы увидеть человекоподобное существо, которое лежало головой на моих коленях, а его худое, бледное тело было скручено в комок.
Я едва могла дышать, глядя на него. Ждала момента, когда он сорвется и поднимет меня на своих костлявых руках, а потом сорвет с меня кожу.
Но он этого не сделал.
Вместо этого он просто лежал на моих ногах, и я почувствовала, как капля влаги скользнула по моей голени.
Слезы. Его слезы. Он плакал, пока я пела ему.
Мой пульс замедлился. Мое дыхание успокоилось.
Он больше не казался мне страшным.
В тот момент он напомнил мне ребенка. Грустного и отчаявшегося ребенка, который жаждал контакта.
Пока я пела, я опустила руку к его лицу, задержавшись на мгновение. Я нежно погладила его по плечу, и он вздрогнул, но не пошевелился. Я продолжала петь, положив руку на него, и почувствовала, как он задрожал от рыданий. В моих глазах навернулись слезы. Мое сердце сжалось и разбилось от жалости к этому бедному, беспомощному существу, которое, казалось, не хотело ничего, кроме нежного прикосновения.
Я больше не боялась.
Я была в ярости на того, кто причинил ему боль.
ГЛАВА 40 ЗЕВАНДЕР
Крепкий алкоголь не смог заглушить разочарование, которое бушевало в Зевандре, когда он сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел через окно на обширную долину с деревьями и горы вдали.
Он потратил часы, обучая Маэвит одному-единственному глифу. Чтобы научить ее более мощным, понадобились бы годы, а у него не было столько времени. Кто знает, когда Бранимир наконец сорвется, и ему придется поднять меч на собственного брата.