Анафема

Лейк Кери

Встав, я снова села на свое место и заметила, что стекло на зеркале треснуло.
– Ты видел что-нибудь о моей сестре?

– К сожалению, нет. Призыв прекратился, даже не начавшись.

– Ты просил о видении и мудрости древних богов. Я поняла слова.
– Я потерла лоб и покачала головой, заставляя себя вспомнить детали того, что казалось сном.

Долион поднял брови.
– У тебя, должно быть, впечатляющая система образования в Мортасии, раз ты знаешь примириа.

– Я никогда не изучала этот язык. Откуда он?

– Считается, что на нем говорили боги тысячи лет назад.

В висках запульсировала боль, и я прижала к ним пальцы.
– Откуда я

это знаю? Даже более того, откуда я знаю нькстероси, который, клянусь, является фонковяном, языком, на котором я говорю всю свою жизнь!

– Признаю, это довольно загадочно. Примириа считается одним из самых сложных языков для изучения.

Аллура добавила: - Я изучала вонковский, и ты определенно не говоришь сейчас на мертвом языке.

Я выпустила напряженный смешок.
– Я начинаю задаваться вопросом, не сошла ли я с ума. Или, может быть... может быть, я так сильно ударилась головой в том лесу, что не помню этого и лежу без сознания. А это? Это просто моя голова пытается справиться с болью.

– Если это так, то у тебя определенно богатое воображение, потому что я чувствую себя вполне живым.
– Долион вздохнул.
– И довольно старым.

Прижав ладони к лицу, я сделала три глубоких вдоха.
– Я видела свою сестру.

– Только что?

– Когда я, по-видимому, потеряла сознание и упала со стула. Я видела, как она лежала под кучей одеял. Там горел огонь.

– Она выглядела страдающей? — спросил Долион.

– Вовсе нет.
– Отведя взгляд, я снова представила себе эту картину.
– Она выглядела умиротворенной.

– Значит, боги все-таки поделились своим видением.

Выйдя из транса, я покачала головой и нахмурилась.
– Как я могу в это верить? Ты сказал, что образ будет в зеркале, а не в моей голове.

– Боги не следуют правилам того, что должно быть, МАЭВИТ.

– Тогда это возможно? Возможно, что она жива?
– Я хотела верить всем своим существом, что Алейсея каким-то образом нашла безопасное убежище.

– Если ее дух так же упрям, как твой? Я бы сказал, что да.

Закрыв глаза, я заставила свой разум принять видение, убедить себя, что то, что я только что видела, не было выдумкой.
– Но я видела ее. Морос, он... Он утащил ее.

– Возможно, она сбежала. — предположи Долион, но он не видел, как это существо охотилось на Мороса и дядю Рифтина. Он не видел, с какой легкостью оно разорвало тело дяди Рифтина. Даже тогда я должна была встряхнуть голову от ужаса, от эффективности, с которой оно убивало. По какой причине оно должно было пощадить ее?

– Я не могу выразить, как сильно я хочу в это верить.

Рука сжала мое плечо, и когда я подняла глаза, я увидела, что на меня смотрит Алура.
– Тогда верь в это.

* * *

Алура села рядом со мной, когда я открыла книгу с головоломками на первой странице, которую я раскрыла. Напротив нас Долион сидел и что-то записывал в кожаный дневник, а кости, которые Алура анализировала ранее, были разбросаны по столу. Она определила, что каждая из них когда-то принадлежала разным людям. Это означало, что из моей руки вылетели кости по крайней мере дюжины умерших людей, и я все еще не могла это осознать.

Он поднял один из образцов, изучил его, а затем положил обратно и снова что-то записал.

– Похоже, это история о Дэймосе и Морсане, — сказала Алура, возвращая мое внимание к книге.

Я провела пальцами по фигуркам, заставляя их снова двигаться, как и раньше.
– Кто они?

– Морсана была богиней смерти. Говорили, что ее глаза были настолько поразительно серебристыми, что ни одно смертное существо

не смело смотреть на нее. За исключением Дэймоса.
– Ее аметистовые глаза потускнели от сосредоточенности, когда она уставилась на страницу.
– Он был страшным воином древнего племени, который завоевывал земли и убивал без угрызений совести. Некоторые верили, что в нем обитал Бог Хаоса, и, как говорили, Морсана так безжалостно преследовала его, что следовала за ним в каждую битву, замаскировавшись под стаю воронов. С каждой победой ее попытки завладеть его душой увядали. И вскоре она влюбилась в храброго смертного, который не дрогнул в ее присутствии.
– Она пристально посмотрела на картину, ее рука зависла над темной фигурой, поглощенной пламенем. Для нее изображения не двигались, а оставались статичными.
– Он приносил ей в дар своих жертв, и его народ поклонялся некогда страшной богине. Но Магекаи, бог темной алхимии, был одержим ею. С самого начала времен. И он был в ярости из-за ее любви к смертному. Поэтому он взял дело в свои руки. Он вооружил врагов дэймоса мощной магией, которая сделала их бессмертными. Усилил их дневным светом, что сделало их непобедимыми для смертных. И так появились соласионы. И они завоевали земли, которые дэймос отвоевал для своего народа».Она перевела взгляд на женщину, окутанную серебристым сияющим светом.
– К сожалению, Магекаи и его бессмертные одержали победу. Они бросили дэймоса в Сейблфайр, чтобы он горел вечно, и убили его народ. Магекаи заключил Морсану в тюрьму на долгие годы. Решив никогда не выходить замуж за продажного бога, Морсана приняла облик ворона и сбежала. Вот почему считается, что ворон переносит души умерших в Нефирию».Все еще глядя на страницу, она положила ладонь на кости на корешке книги.
– Нас никогда не учили о народе корвикаи. Все эти истории были не чем иным, как баснями о богах и смертных.
– Переведя внимание на меня, она улыбнулась.

– Но это не так, верно? Если ты существуешь, то они должны быть реальными.

– Они очень реальны.
– Долион поднял глаза от своих исследований.
– Нам есть чему поучиться у тебя, Маэвит.

Я опустилась в кресло, пытаясь все это осмыслить.
– Мне кажется, что мне есть чему поучиться у самой себя.

– И ты узнаешь.
– Алура улыбнулась ободряюще.

– Да, но, возможно, утром.
– Долион зевнул и потянулся.
– Я устал изучать кости.

– Это был долгий день путешествия, — вздохнула Алура.

На стук, раздавшийся эхом по подземелью, мы втроем подняли глаза и увидели Рикайю, стоящую скрестив руки перед камерой Долиона.
– Итак... я должна показать нашей новой гостье ее комнату.
– Ее взгляд упал на Алуру, как будто она оценивала ее.
– Это, наверное, ты.

– Я с удовольствием переночую здесь, если...

– Извините. Здесь только две камеры с кроватями. Если вы займете одну из остальных, вам придется спать на бетонном полу.
– Теплота, которую Рикайя проявила ко мне, когда я только прибыла, исчезла, и я нахмурилась, гадая, что же в этой женщине ей так не нравится.

– Хорошо. Я пожелаю вам обоим спокойной ночи.
– Алура кивнула и встала из-за стола, грациозно направляясь к Рикайе, которая смотрела на нее словно та сделала что-то, что ее обидело.

Рикайя повернулась ко мне.
– И тебе. Полагаю, ты захочешь еще раз принять ванну и переодеться.

– Бассейн и губка подойдут. Может быть, и смена одежды. Думаю, Зевандер захочет, чтобы я вернула ему его тунику.

Ее губы изогнулись в ухмылке.
– Он не просил меня забрать ее у тебя.

– В таком случае, только губка и бассейн.