Амазонки Янычара
Шрифт:
– А у вас принято, чтобы мужчина принадлежал женщине? – удивилась Дарья.
– Ну… Нет… Просто я не ожидал, что ты позволишь себя обнять. Ты такая… Ну, независимая. Как амазонка. Были в древности…
– Я знаю, – девушка улыбнулась, довольная таким сравнением. – Ты говорил о другом пути, который выбрал Кир. Что это за путь? И ради чего Хенрик сбежал с Готланда?
– Это части одного целого, – охотно объяснил Денис, присев рядом и обняв Дарью. – Хенрик завладел воздушным шаром и бежал с Готланда, чтобы рассказать о наличии другого пути. В этом как бы и тайны особой не было. Сам Вильман сделал
– Ого… Этого я не знала. Про работы.
– А это важно?
– Для меня было бы важно. Получить длинную жизнь, и из нее двадцать лучших лет потратить на ишачку. Не знаю. Мне бы это не понравилось.
– Я не помню точно все, что говорил Хенрик, но женщины вроде бы от работ освобождены. Там их мало, и их ценят.
– Понятно, – девушка иронично фыркнула.
– Кажется, мнение о Готланде у тебя снова поменялось? – Денис позволил себе чуть поддеть ее. – Ты во всем такая переменчивая?
– Я же говорю, дело не в моем отношение к цели путешествия, – Дарья обиженно отстранилась, убрав с плеча руку Дениса. – Я просто хочу предостеречь Рахима и вас от опасного путешествия из хорошего места в другое, которое кажется вам лучше прежнего. Но лучше оно или нет, это большой вопрос. Иногда, возможно, оно окажется лучше. Иногда нет. Например, мне казалось, что хуже, чем в Крепости, быть не может. И я готова была поменять Крепость на что угодно, на любое другое место. И ни разу не пожалела о своем выборе. А вот с Готландом все сложнее.
– Это оттого, что у тебя о нем мало информации, – уверенно заявил парень. – Ты думаешь не о Готланде, а оцениваешь свое представление о нем. Когда меняется представление, меняется и ценность цели.
– Наверное… Да, ты прав.
– Хенрик же принес нам информацию из первых рук. Себя самого, возрастом в пятьдесят лет, и снимки. У нас была возможность составить собственное мнение. И у людей Клана, и у Кира. Так вот, Вильман написал на своей стене с вакциной, что есть другой путь. Есть то, что Хенрик назвал «второй загадкой Вильмана». Дескать, где-то в Исландии, есть нечто, что может спасти от вируса все человечество. Но попасть в это место и разгадать «вторую загадку Вильмана» смогут лишь те, кто не принял вакцину.
– Это похоже на какую-то игру, – заметила Дарья.
– Это и есть игра. Вильман маньяк. Ему мало было обречь людей на гибель и страдания, он с ними еще в игру поиграть решил. Хотя сам, наверное, давно сдох. А мы расхлебываем. Но Кир – это Кир. Если бы ты его знала, поняла бы. Он решил рискнуть. Собрал экспедицию в Исландию и отправился туда.
– Скорее всего, мама сделала бы так же, если бы знала про Исландию. Но если он отправился попытать счастье и разгадать загадку Вильмана, то вы почему не остались?
– Сама подумай.
– Ну да. Вакцина. Жить до восьмидесяти лет. Заманчиво. И вы ради этого решили махнуть пешочком от Африки до Балтики?
– Вообще-то мы думали пройти весь путь на парусных буерах. Но оказалось, что буера хорошо ходят только по ровной песчаной пустыне и по асфальту.
– Почему же не вернулись?
– Вот об этом я и хотел с тобой поговорить. Понимаешь, Рахим до предела упертый. Он изначально сказал, когда еще уходили из поселения, что он убьет каждого, кто попытается поднять панику, начнет призывать других вернуться и приводить для этого аргументы. Но об этом думают многие. Просто боятся Рахима. А ты – чужая. Тебя не получится обвинить в паникерстве, так как ты была там, на севере, и знаешь, о чем говоришь. Возможно, тебе удалось поколебать решимость Рахима. Мне так кажется. Но его колебаний мало. Хотелось бы, чтобы он вернул назад либо всю группу, либо хотя бы позволил вернуться желающим.
– Среди которых и ты, – догадалась Дарья.
– Да. Я не боец. Меня в эту экспедицию загнал страх. Но на поверку путь оказался страшнее, чем жизнь до него. Поход на Готланд – большая глупость. По целому ряду причин. Но главная состоит в том, что я могу прожить еще год или два до мутации, наслаждаясь жизнью. А если продолжу путь, то, скорее всего, погибну в дороге, в лишениях и страданиях.
– Да, вероятность вам добраться до Балтики равна ноль целых ноль десятых.
– Многие так теперь думают. Но против Рахима никто не пойдет. Только ты можешь всех спасти. Возможно, и его тоже.
Дарья задумалась. Она не верила ни в судьбу, не в высшие силы, способные управлять человеческими поступками. Но вместе с тем порой в цепочках случайностей явственно просматривалось нечто похожее на разумную волю. Взять хотя бы то, что Дарья, является дочерью иммунной, которая помогла создать Крепость, что тридцать назад спасло очень многих людей. И вот наступает момент, когда самой Дарье предоставляется возможность спасти других людей? Случайность? Закономерность? Как знать. Но Дарья решила не пренебрегать такой возможностью. Даже если Рахим ее за это убьет. Мама не побоялась принять смерть ради других. Чем ее дочь хуже?
– Как я их спасу, если ты сам говоришь, что поколебать решение Рахима мало. Что я еще могу сделать?
– Есть один весомый аргумент. О котором никто кроме меня не знает.
– Ты не решился выдать его Рахиму?
– Да, побоялся. И это меня гложет, но я все равно боюсь. Понимаешь, в самом поселении действовали четкие законы, за исполнением которых следил военный совет во главе с Киром. А тут что? Рахим тут царь и бог. Что захочет, то и сделает с кем угодно. Его побаиваются, его приближенных побаиваются, потому что просто никто не привык к такому положению вещей.
– Зато мы привыкли, – недобро усмехнулась Дарья. – Мы большую часть жизни прожили именно в таких условиях, только у нас вместо Рахима были Юсуп и Шамиль. Раз в сто похуже, уверяю тебя. Давай, выкладывай, что у тебя за аргумент?
– Проблема в том, что никто особо не верил в успех миссии Кира. Именно это дало возможность таким, как Рахим, взбудоражить умы некоторых людей в поселении. Наверное, Кир это понимал. Но его авторитет был силен, пока он сам находился в поселении. А как ушел с соратниками, так в поселении началась возня за власть, и все такое…