Амазонки Янычара
Шрифт:
Дарья никогда бы не подумала, что рыхлое пальмовое дерево способно давать такие жаркие и долго тлеющие угли. К тому же они были очень красивы. Наружная часть поленьев прогорела довольно быстро, образовав тонкую структуру из обугленных волокон, похожую на смятую в ком проволоку, в середине которой, подобно рубину, пылала жаром более плотная сердцевина. Зрелище было завораживающим, Дарья не могла оторвать от него взгляд.
Вскоре с рыбин закапал жир, воздух наполнился приятным ароматом свежей еды. Дарья смотрела на огонь, на капающий жир, от которого костер каждый раз с шипением вспыхивал, и думала о том, как
Когда кожа рыбин подрумянилась до хрустящей корочки, Денис дал готовому блюду слегка остыть и предложил пробовать. Еда была восхитительной, хрустящей снаружи и сочной внутри. Пожалуй, ничего вкуснее Дарья в своей жизни не пробовала.
– Обалдеть! – оценила она, облизывая пальцы. – Удивил так удивил.
– Правда понравилось? – с довольным видом уточнил Денис.
– Не то слово!
Взошла луна. Снова начал подниматься ветер, трепеща языками пламени. Оно отражалось в обсидианово-черном зеркале канала, все больше искажаясь от каждого дуновения. Стало прохладно. Дарья поежилась.
– Надо, наверное, возвращаться, – произнесла Дарья. – Жаль, одеяло не взяли. Можно было бы полчасика посидеть, но что-то совсем не жарко.
– В пустыне так часто бывает, – объяснил Денис. – Днем жарит так, что на металлических частях буера можно тесто запекать, а ночью вот так – зябко. Ты только из-за прохлады спешишь или есть другая причина?
– Это намек на что? – насторожилась девушка.
– Просто спрашиваю. Хотя нет. Хочу предложить кое-что.
– Ой, не тяни! – Дарья поморщилась.
– Я соврал. Насчет корабля и рации.
– Да я поняла уже. Выкинь из головы.
– Нет. Я не то соврал, что ты думаешь. Соврал, что это далеко. Ну, не близко, но и не далеко. Луна взошла, я подметил знакомые ориентиры. Вот две башни, это башни мечети. До них километра полтора, наверное. А корабль стоит в сухом ремонтном доке, на берегу. А тут вроде и ветер поднимается, ветряк может выдать нужное напряжение.
– Издеваешься?
– В смысле? – не понял Денис.
– Ты зачем мне это говоришь?
– Потому что ты хотела услышать передачу Кира.
– Ты прекрасно знаешь, что никакой передачи нет. Думаешь, я откажусь, и все будет выглядеть так, будто ты сказал правду? А я не откажусь. Идем.
Ветер крепчал, посвистывал в кустарнике и гнал рябь по воде.
– Надо факела сделать, – распорядился Денис. – А то провода без света не подсоединить.
Дарья подумала, что шутка зашла чересчур далеко, но Денис, похоже, отступать не собирался, а она тем более. Собрав несколько вязанок из тонких веток, Денис обмакнул их концы в солярку.
– Тут луна светит, – сказал он. – Факела позже зажжем.
Пустыня и руины в свете луны выглядели таинственно и жутковато. Дарья почему-то вспомнила, что в какой-то из прочитанных ею книг луна называлась солнцем мертвецов. На душе было неспокойно, но растущее любопытство не давало впрямую струсить и повернуть к лагерю.
Двигаясь вдоль канала, Дарья и Денис вскоре оказались среди развалин ремонтной зоны. Руины выглядели, как останки гигантских
– Далеко еще? – спросила Дарья, не сумев скрыть напряжение в голосе.
– Столько же, сколько прошли, – ответил Денис.
Пришлось собраться с духом и шагать дальше. Девушка положила ладонь на бронзовую рукоять шашки. Это успокаивало.
Наконец впереди, темными силуэтами на фоне звездного неба, показались громады сухих доков, с торчащими из них ажурными мачтами кораблей. Их было шесть с одной стороны канала, и шесть – с другой. Целый город, созданный из первоклассной судостроительной стали. У Дарьи еще больше отлегло от сердца. Она вдруг осознала, что если Денис тут не был, то и не мог знать о наличии сухих доков. Да и не повел бы он ее сюда, если бы действительно не принимал передачу Кирилла. От этой мысли сердце забилось чаще. Конечно, само по себе прибытие Кира в Исландию мир не изменит. Ведь «второй загадки Вильмана» там могло вообще не существовать, и тогда усилия всех смельчаков окажутся напрасными. От Вильмана, устроившего апокалипсис, чего угодно можно ожидать. Но все равно, если Кирилл добрался, это меняло для Дарьи многое. Это меняло ее отношение к будущему и наполняло уверенностью в завтрашнем дне.
Взобравшись наверх по гулкой стальной лестнице сухого дока, не без труда зажгли факел. Ветер тут ощущался гораздо сильнее, а спички, кустарно изготовленные пиротехниками поселения, не всегда загорались с первого раза.
– Не споткнись, тут у меня провод от ветряка проложен, – предупредил Денис, открывая скрипучую металлическую дверь в надстройке.
– А сам ветряк?
Денис указал на середину решетчатой мачты и первым протиснулся в темное пространство коридора, ведущего в радиорубку. Помещение, некогда бывшее рабочим местом радистов, оказалось совсем небольшим, было уставлено внушительного вида приборами со стрелками и индикаторами, о назначении которых Дарья не имела ни малейшего представления. Факел чадил, наполняя дымом пространство между переборками, но другого источника света не было.
Денис же тут был не в первый раз и быстро начал налаживать оборудование. Первым делом он прикрутил болтающийся провод гайкой к распределительной колодке. Тут же загорелось несколько индикаторов на одном из приборов. Стрелки на панели дернулись и заняли новые положения.
– Напряжения хватит! – довольно произнес Денис. – Сейчас, подожди.
Он аккуратно прикрутил к колодке болтающуюся ножку какой-то крошечной детальки, и, к удивлению Дарьи, деталька засияла очень ярким холодным светом, как упавшая с неба звезда.
– Гаси факел! – довольно произнес Денис. – Это светодиод.
Дарья с удовольствием сбила пламя и забросила еще дымящийся факел подальше к выходу, где дым сразу начало вытягивать ветром наружу. От светодиода света было более чем достаточно. На него даже неприятно было смотреть, настолько яркий он давал свет.
– А у нас на стенах прожектора вот такие, – девушка широко развела руки. – Правда, и светят они поярче. Но прикольная штука это светодиод.
– Электроника вообще прикольная штука. Я ее с детства люблю. Мне отец негодные радиодетали давал вместо игрушек. Тоже был радистом в поселении.