Амазонки Янычара
Шрифт:
– До «стены Вильмана»? Почему «стена»? – удивилась Дарья.
– Хенрик всем показал фотографии. На них очередь из людей, желавших получить вакцину, стояла вдоль стены с внедренным в нее устройством. Понимаешь, вакцину нельзя вывезти с острова. Никак. Устройство, делающее укол, выполнено в виде модуля, весом сотни тонн, защищенного оболочками из бетона и стали, да еще вмурованное намертво. Ни взломать его, ни транспортировать ни у кого не получилось. К тому же попытки взлома выявили еще и наличие активной защиты.
– Но зачем? Зачем этому Вильману нужно было оставлять вакцину в таком неудобном
– Не хотел он никого спасти, – Денис махнул рукой. – В том и дело. Этот Вильман – ублюдок. Именно он создал вирус и выпустил его в мир. Именно на его совести миллиарды погибших и миллиарды мутантов, заселивших Землю. Но никого из нас тогда это не интересовало. Всех одолела эмоция, понимаешь? А эмоция чаще всего сильнее любых доводов разума. Всех, кроме Кира.
– Но ты же говорил вроде, что именно Кир покинул поселение.
– Да. Только он отправился не на Готланд.
Такого Дарья услышать точно не ожидала. Однако, кроме удивления, ее, словно молнией, ударила и другая мысль. Ведь она сама, зная о Готланде, тоже предпочла другой путь. Интуиция?
– Куда же тогда? – осторожно спросила она.
– Понимаешь, нас там так одолели эмоции, что мы упустили главное. Ну, не все мы, конечно. Кир не упустил и его ближайшие соратники тоже. Но основная масса поддалась идее получения вакцины любым способом и любой ценой. Люди реально были готовы топать пешком до Балтики, не имея, как ты верно подметила, ни малейшего представления, что именно ждет их в пути. Но не это главное. Никто из нас не сфокусировал внимание на том, почему сам Хенрик, с огромным риском для жизни покинул Готланд и отправился в неизвестность.
– Это вообще за гранью моего понимания, – призналась Дарья. – Мне трудно понять, зачем вы свое поселение покинули, если могли там жить с водой, едой, не рискуя подвергнуться нападению мутантов и имея возможность отразить любое нападение диких. А как понять человека, добровольно покинувшего Готланд, я вообще не понимаю. Мы рискуем своими короткими жизнями, да и то предпочли бы не делать этого. А он рискнул длинной жизнью, о которой мы можем только мечтать. Я правда не знаю, что его могло к этому подвигнуть.
– Долг перед видом, – коротко ответил Денис. – Готланд – это ловушка для трусов. Для таких трусов, как Рахим, который других подбил, и для таких трусов, кто пошел с ним, вроде меня.
– При чем тут трусость?
– Да при том, что единственная причина была, способная выгнать людей из поселения, это страх перед неизбежной мутацией. Неужели непонятно?
– Но это естественный страх! – возразила Дарья. – Он не имеет отношения к трусости.
– Еще как имеет! Ты просто не все знаешь про Готланд. Готланд с его стеной Вильмана – это ловушка. Ловушка для трусов и дураков. Вакцина Вильмана, как рассказал Хенрик, не уничтожает заразу. Она подменяет ее другой. Да, человек уже не мутирует, доживет до старости…
– Что еще нужно? – удивилась Дарья.
– Но она делает людей бесплодными, – закончил фразу Денис. – Навсегда. Всех.
– Так это даже прикольно! – Дарья улыбнулась. – Можно позволить себе секс, не думая об опасности беременности.
– Опасности? – Денис не понял.
– Ясно, проехали, – отмахнулась девушка. – Данный аспект человеческой
– Тьфу на тебя, – Денис то ли обиделся, то ли сделал вид. – А как же продолжение рода?
– Думаешь, не найдется кому его продолжить? Чушь. В любом случае у меня нет ни малейшего желания превращаться из человека в человеческий инкубатор. Так что для меня бесплодие, к которому приводит прием вакцины, скорее благо, чем беда. При чем же здесь трусость?
– При том, что есть другой путь.
– Путь куда? – Дарья не стала скрывать иронии. – Для меня хороши те пути в этом мире, которые ведут к безопасности и стабильности, прочь от боли и унижения. Я не хочу драться. Я не хочу никого спасать. Я хочу прожить остаток жизни по-человечески. Как люди жили раньше. Просто прожить. Без стен, без мутантов, без постоянной войны, без того, чтобы быть чьей-то пятой женой на одну ночь, а потом возиться с чужим мне ребенком от чужого мне мужчины. Так что все рассказанное тобой о Готланде лишь приводит меня к мысли об ошибочности выбранного мной пути. Мама предлагала идти на Готланд. Мы находились от Балтики, в начале побега, всего на расстоянии восьмиста километров. На скоростных тележках мы могли преодолеть это расстояние за несколько дней. Потом найти любую лодку и добраться до острова, используя тягу кайта. Но я нашла этот проклятый бортовой журнал… И всех убедила в необходимости отказаться от похода на Готланд. Это я подбила всех на путь сюда. Это на моей совести…
– Успокойся… – Денис протянул руку и положил ее на плечо девушки. – Я сам тебя не понимаю. Ты только что, в палатке, так убедительно отговаривала всех от похода на Готланд, а сейчас жалеешь, что не попала туда.
Дарья не отстранилась, лишь глянула на Дениса.
– Я вас хочу уберечь от той же ошибки, которую совершила сама, – пояснила она. – Дело не в том, что я упустила свой шанс попасть на Готланд, и не в том, куда идете вы.
– В чем же тогда? – Денис не убрал руку, а наоборот, мягко погладил Дарью по шее под длинными волосами, стараясь успокоить.
– В понимании счастья, – негромко ответила девушка. – Пытаясь добраться до какого-то особенного счастливого места, нарисованного их воображением, люди не замечают счастья, которое на какое-то время оказывается рядом с ними. И проходят мимо, в стремлении непрерывно что-то менять. Нет разницы, куда ты идешь. Далеко на север, к Готланду, или далеко на юг, в Африку. Скорее всего, ты уже ошибся. Потому что счастье вообще не снаружи. Оно внутри. Счастье, это не место, а то, как ты относишься к тому, что снаружи тебя. И только. Поэтому способные довольствоваться малым всегда счастливее людей с большими запросами.
– Может, ты и права, – Денис решил, что его рука задержалась на теле Дарьи, и хотел ее убрать, но девушка его остановила, положив ему ладонь на запястье.
– Оставь, – попросила она. – Можешь обнять, если хочешь.
Дениса не надо было упрашивать. В Клане он не был героем, не был великим воином, а был он простым дежурным радистом при штабе. А потому внимание женского пола по большей части обходило его стороной.
– А это парень, что с вами… – Денис посчитал нужным спросить про Лиса. – Ты за ним ходила к холму… Он разве не твой?