Амазонки Янычара

Янковский Дмитрий Валентинович

Когда обустройство лагеря было закончено, Рахим выслал отряд разведчиков с одним буером к каналу, чтобы они нарубили разросшийся вдоль него кустарник на дрова. На всякий случай разведчики прихватили с собой нескольких собак, облачив их в стеклопластиковые и алюминиевые панцири. Из доспехов во все стороны торчали остро отточенные лезвия, так, что мутанты не имели ни малейшей возможности ни схватить пса, ни нанести ему результативный удар. Из лобных пластин шлемов, надетых собакам на головы, торчали широкие, направленные вперед кинжалы, делая животных похожими на карликовых единорогов.

Менее

чем через два часа разведчики вернулись в полном составе, доставив несколько вязанок дров и пластиковые канистры с дизельным топливом, добытым на заправке у окраины города. Из их доклада выяснилось, что ближе к воде, в зарослях кустарника, паслись одичавшие козы, а также можно было добыть пернатую дичь. Рахим понимал, что рыбалка, способная обеспечить людей свежей пищей, займет непозволительно много времени, тогда как добыв мясо, можно сытно накормить всех перед трудным завтрашним днем. Подумав, Рахим дал разрешение на охоту с тем условием, что огнестрельное оружие применяться не будет, чтобы выстрелы не привлекли внимания диких, а то и мутантов. Узнав об этом, Таня вызвалась принять участие в охотничьей экспедиции, так как лучше нее с луком обращаться не умел никто. Варя с Лисом перебрались в восточную часть лагеря, всем своим видом показывая, что Дарье они рады не будут. Дениса Рахим отправил помогать рубить ветки для костров, а Дарью, поскольку та была вооружена шашкой, приписал к внешнему западному дозору.

Делать было особо нечего, Дарья устроилась на песке в ста метрах к западу от лагеря и глядела, как над руинами города полыхает короткий тропический закат. Ветер почти стих, из-за того, что песок стремительно остывал, и давление воздуха постепенно уравнивалось.

Примерно через час, когда сумерки сменились темнотой, вернулись сначала охотники с дичью, а потом сзади послышались шаги. Дарья обернулась и разглядела Дениса.

– Скоро у тебя смена? – спросил он, садясь рядом.

– Через час, наверное. Уже меньше. Два же часа на посту?

– Ага. Я же тебе рыбы обещал. Печеной. На всю ораву ее не наловить, а вот для себя сможем. Хочешь?

– Конечно. Я морскую рыбу вообще никогда не ела.

– Думаю, тебе понравится.

– А не влетит нам от Рахима, что ушли из лагеря?

– Это не запрещается, если на тебе нет обязанностей.

Дарья подумала, что раз тут безопасно, прогуляться будет интересно. И вдруг, как чертик из коробочки, из глубин подсознания выскочила и другая мысль.

– А далеко тот корабль, на котором ты нашел рацию, способную услышать передачу Кира? – Дарья решила ее сразу озвучить.

Денис чуть напрягся. Едва заметно, но от Дарьи не ускользнуло. Может, оттого, что она ждала этого?

– Далеко, а что? – без особой охоты ответил Денис.

– Ну… А на этом берегу или на том?

– На этом.

– Я бы хотела услышать, – призналась Дарья.

– Думаешь, я вру?

– С чего ты взял?

– Разве нет? Думаешь, что я придумал это, как ты свою историю с ракетами, только чтобы повернуть Рахима обратно.

– Это ты сказал, не я, – Дарья пожала плечами. – Я просто хотела услышать. Но теперь уже сомневаюсь, что это правда.

– Это что-то меняет? Доберется он до Исландии, найдет там, что искал, или нет. Для тебя, для меня,

это что-то меняет? Не меняет это ничего! Если он каким-то чудом победит заразу, хотя я сомневаюсь, что такое вообще возможно, мы просто не мутируем. Нам даже не надо знать, выздоровели мы или нет. В тридцать лет сами поймем, это станет очевидным. А если нет, то просто мутируем в свое время и, наверное, даже не осознаем, что это произошло. Так какая разница?

– Мы же люди, а не козы… – попробовала объяснить Дарья. – Это козы могут жить, не думая ни о чем, не сомневаясь, не тревожась, не строя планов. А мы люди. Мы это все делаем непроизвольно – мечтаем, строим, беспокоимся. Разве нет?

– Тебе бы хотелось иметь надежду, – Денис вздохнул. – Так легче. Но надежды имеют свойство рушиться. И выходит, что надежда – это прямой путь к разочарованию. Так как любое разочарование – это не более чем банальный крах надежд. Несоответствие того, что хотелось, тому, что случилось. Разве нет?

– Ну… – девушка не нашла аргументов для возражения.

– Вот тебе и «ну». Если не утешаться надеждой, то и разочарования не наступит. В идеале, конечно. Так-то мы на что-то надеемся каждый день, оно выходит или не выходит, мы разочаровываемся или радуемся. Но я для себя решил, что отсутствие надежды, хотя бы в стратегическом плане, является путем к сокращению разочарований.

– Философ… – не скрывая иронии, ответила Дарья.

Она поняла, что Денис соврал. И ей, и Рахиму. Не принимал он никакой радиопередачи. Все выдумал, понимая бесперспективность пути на Готланд. Но без Дарьиной истории не мог донести это до руководства. Ну и ладно. Может, он и прав. Надежда – причина разочарований.

Вскоре прибыл сменщик, и Дарья с Денисом, взяв в буере рыболовные снасти, спички и выпросив у дежурного по костру немного солярки для розжига, отправились к каналу. Из оружия у них была только шашка и мачете Дениса, так как огнестрельное оружие им не дали бы вынести за пределы лагеря.

К воде подходить было страшно, особенно в темноте. Так и казалось, что из черной глубины канала выскочит кошмарная тварь, и даже не успеешь шашку из ножен выхватить. Но Денис, уже бывавший где-то поблизости, не проявлял ни малейших признаков беспокойства, так что и Дарья держала себя в руках, хотя и хотелось шарахнуться от любого шороха.

Денис отдал девушке мачете и велел нарубить кустарника для костра, а сам закинул леску в воду, предварительно насадив на крючок небольшой кусок жира от солонины. Дарья забралась в кусты и принялась заготавливать топливо. Примерно через полчаса на востоке начало заниматься зарево – собиралась взойти луна.

Притащив вязанку хвороста поближе к воде, девушка ловко сложила костер, плеснула чуть солярки и подожгла от спички. Занялось сразу, жарко и весело. Настроение быстро улучшалось, а страхи и тревоги отступали, теряясь во тьме за пределами освещенного костром круга. Еще лучше стало, когда Денис принес пять довольно крупных рыбин, выпотрошил их мачете и насадил на веточки. Потом он отыскал два поваленных ветром пальмовых ствола, чуть поодаль от воды, довольно быстро распустил их на несколько бревен, бросил в огонь, подождал, когда они превратятся в угли, и принялся жарить над ними рыбин.