Амазонки Янычара
Шрифт:
– Понятно, – Дарья вздохнула.
– Но для меня все изменилось в одну из ночей. Мы тогда только перебрались через Суэцкий канал в Порт-Саиде и сделали большой привал на несколько дней. Мутантов в округе не было, они все перекочевали к озерам и к Нилу. Диких в тех местах тоже не было, так как они держатся вблизи плодородных зон, где еды побольше. В общем, нам там Рахим предоставил довольно высокую степень свободы. Многие просто отдыхали, кто-то пошел бродить в порт, в надежде найти что-то ценное из вещей старого мира, а я пошел исследовать старые корабли. Ну, я же радист, поэтому меня радиостанции больше интересовали. Но электричества на кораблях
– Что? – Дарья в этом не разбиралась нисколько.
– Несущую частоту. Участок тишины, вместо треска атмосферных помех. Обычно это означает, что где-то включена рация. Может, близко, может, далеко. Не понять. Я подождал немного и хотел уже было выключить, как в эфир пошли позывные. Просто тонированый сигнал. Та-ти-та. А следом за этим голос Кира.
– Обалдеть… – прошептала Дарья.
– Я сразу понял, что это запись. В эфире так не разговаривают обычно, на симплексе. Просто скажут пару слов, и слушают эфир. А тут нет. Прошли позывные, и голос Кира начал вещать. Я дословно не помню, но смысл был такой, что Кир добрался до Франции, завладел там паровым катером и прямым ходом двигался в Исландию. На его пути попался дрейфующий корабль, на котором оказалась рация. Он взял там еды, консервов, жидкого топлива для топки и отправился дальше, оставив эту запись. Чтобы те, кто его услышал, не теряли надежды.
– Ну и ну… – Дарью одолевали эмоции. – Но это же все меняет. Если бы ты рассказал Рахиму…
– Он бы меня убил, – уверенно заявил Денис. – Потому что эта информация нанесла бы серьезный урон его имиджу. Сделала бы очевидной поспешность и необдуманность его решения. Подорвала бы веру людей в его безупречность. Он хотел стать новым Моисеем. А тут – бац, и оказывается, что Кир как был спасителем так и остался. Никто не верил, что Кир доберется. Никто. А так выходит, что на его пути, с того момента, как он оставил запись, уже не осталось преград.
– Значит, есть надежда! И об этом должны узнать все ваши. Не только, кто ушел с Рахимом, но и кто остался в поселении!
– Но сообщить об этом можешь только ты.
– Да, пожалуй, – согласилась Дарья. – Другое дело, что и это может не помочь. Если Рахим одержим походом на Готланд, он заявит, что не важно, добрался Кир до Исландии, или нет.
– Я тоже об этом уже подумал, – признался Денис. – Не знаю, как это объехать.
Дарья не успела ничего ответить, как со стороны лагеря ее окликнула Таня. Пришлось откликнуться.
– Что вы тут прячетесь? – спросила Таня, подойдя ближе. – Лис там уже все ногти изгрыз. Думает, вы тут того, динь-динь, трах-тибидох.
– Ему-то какое дело? В жены он меня не брал, и я ему согласия не давала.
– Вредина, – резюмировала Таня. – На самом деле, мне любопытно, о чем вы тут сговариваетесь.
Подумав, Дарья вкратце пересказала беседу с Денисом.
– Ни фига себе… – Таня задумалась. – Так у вас там в поселении клево,
– Лучше многих. Но мне жаль тех, кто останется. А если большую толпу увести, Рахим рванет за нами. Всех не уведем, у него есть преданные соратники и единомышленники.
– Думать, надо, – произнесла Дарья, вставая. – Хотя… Одна идея есть. Только нужна будет твоя поддержка, Денис.
Она в подробностях объяснила созревший у нее в голове план.
– Проделать это надо будет утром.
– Гениально, – рассмеялась Таня. – Такого хода я от тебя точно не ожидала.
Ночь прошла спокойно. Дарья, Таня, Варя и Лис отказались от места в палатках и предпочли спать под открытым небом, усыпанным звездами. Наутро Дарья потребовала аудиенции у Рахима.
– У меня есть важные сведения для вас! – выпалила она, едва переступила порог штабной палатки.
– Для нас, это для кого? – насторожился Рахим.
– Для вас лично. Это касается вашего личного выживания. До сегодняшнего вечера я не знала, что это важно. Но ночью меня осенило. Я соединила то, что узнала от вас, с тем, что знаю с детства.
– И что же ты узнала здесь?
– Что ваш предыдущий предводитель, Кир, отправился не куда-то, а в Исландию.
– Ну… Да. Это все знают. Что в этом такого? Отправился и отправился. Его дело.
Дарья плохо умела врать. Поэтому ей пришлось не только хорошенько подготовить свое выступление, но и приложить немалое усилие, чтобы нести полную околесицу. Но сейчас это вранье могло спасти много жизней.
– Вы просто не знаете того, что известно каждому жителю Подмосковья. Тридцать лет назад, когда моей матери было десять, в Подмосковье, силами бандитов был сбит правительственный вертолет. И в нем была документация не только о Готланде, но и о том, что вы называете «второй загадкой Вильмана». Никакой загадки там нет. В вертолете были документы, которые четко и ясно указывали, что именно находится в Исландии, во второй лаборатории доктора Вильмана.
– Ого! – Рахим заинтересовался. – И что же?
– Там настоящий антивирус, – не моргнув глазом, соврала Дарья. – Идея доктора Вильмана заключалась в том, что Исландия является труднодоступным местом. И после заражения никто не сможет туда добраться. До Готланда добраться гораздо проще. Он хотел показать всему миру, что все, способные перемещаться, выберут легкий, короткий путь на Готланд, чтобы спасти собственную шкуру, а не долгий и трудный путь в Исландию, где можно спасти все человечество. Там установлена пусковая установка с ракетами, которые распылят над землей штамм, убивающий штамм Вильмана. Навсегда. Без последствий.
– Зачем ему это? Он же просто маньяк? – поразился Рахим.
– Он не просто маньяк. Он игрок. Он хотел показать человечеству, как низко оно пало. Что все выберут простой путь сохранения собственной жизни, а не сложный путь сохранения чужих жизней. Это он поставил своей задачей. Очищение Земли от тех, кого он считал выродками.
– Но он мог просто пустить слух о ракетах, но не ставить их на самом деле.
– Не в его стиле это, – парировала Дарья. – Для него важна игра, а не выигрыш. Он знал, что может ошибаться, что может найтись кто-то, кто все же направится в Исландию. И если таковые нашлись бы, Вильман хотел сыграть с ними честно, так как только таких он и уважал.