Алуим
Шрифт:
– Купите нам пива в честь праздника.
– требует первый.
– Все, мужики. Забудьте.
Руслан машет рукой, прекращая этот разговор, и мы не спеша идём в сторону остановки. В соседнем дворе находится отделение милиции, и совсем не хочется из-за драки загреметь туда в такой вечер.
Остановка пуста. Под тускло светящим фонарём нет ни одного человека, значит, маршрутка уехала совсем недавно. Таксистов тоже не видно. Мы проходим чуть дальше, в сторону парка, к одиноко стоящему киоску. Руслан покупает сигареты, зажигалку, презервативы. Затем я заказываю маленькую бутылку минералки, банку безалкогольного энергетика и пачку орбита. Хочу избавиться от пивного послевкусия во рту и прогнать хмель. Тут неожиданно появляются эти двое.
– Москалик, купи пива.
– говорит тот, что покрепче.
– И сигарет.
– добавляет второй. Он чем-то похож
– Москаль мэни нэ брат.
– дразню их словами из фильма "Брат 2".
– Бандеровец чтоли?
– намеренно выделяю слово "чтоли", ведь "что" - первичное отличие российской разговорной речи от украинской.
– Ты шо, сука, оборзел?!
Подходят к нам близко, почти вплотную. Неужели мы кажемся им такими беззащитными?
Руслан без лишних слов бьёт крепкому локтем в челюсть. Тот хватает Руслана за рубашку, и они начинают бороться у витрины киоска. Падают на асфальт. Я же бью лысому правый прямой в нос. Не со всей силы, ведь чувствую, что он слабее меня. Просто для профилактики наглости и глупой ненависти. Ещё один. Потом ещё. На кулаке моём кровь. Хватаю лысого за майку, тащу в сторону фонаря. Знаю, это опрометчиво, ведь на свету драку издалека могут заметить патрульные. Но я очень хочу заглянуть этому парню в лицо. Увидеть эмоции хищника, ставшего жертвой. Дерьмовое чувство, наверное. Он пытается вырваться, бьёт меня кулаком в висок, затем одной рукой тянется к моему кулону, снова вылезшему наружу, другой рукой лезет в карман своих шорт. И тут я срываюсь. Наношу апперкоты один за другим. Резкие, вкладываюсь в каждый удар. Хватило бы двух, чтобы парень сдулся, но я бью четыре, потому что не знаю, что у него в кармане. Может быть и нож.
Когда подтаскиваю его к свету, то вижу, что изо рта брызжет тёмная кровь. Наверное, сломанная кость челюсти порезала какую-то вену. Глаза у парня круглые, ошалевшие. Он обеими руками вцепился в мои запястья.
– Отпусти!
Лысый смотрит на меня и не знает, что ему делать.
– Отпусти, сказал!
Понимая, что я действительно вышел из себя, он отпускает руки и убегает в сторону парка. Я оборачиваюсь. У киоска Руслан и второй продолжают борьбу на коленях. Крепыш держит Руслана за рубашку и давит массой, не давая тому встать. Увидев, что я освободился и готов прийти на помощь брату, он вскакивает и бежит через дорогу на другую сторону улицы, к дворцу культуры "Нефтехимик". Я бегу следом. Прохожие наблюдают за нами, кто-то снимает происходящее на телефон. У всех свои развлечения. На другой стороне крепкий спотыкается и падает. Я догоняю его. Он оглядывается испуганными глазами, понимая, что сейчас отхватит по полной. Но тут я немного сглупил. Мне нужно было подбежать и с размаху зарядить ему ногой по яйцам. В уличной драке с быдлом позволено всё. Тогда бы он остался лежать, и Руслан подоспел бы, что выплеснуть свою злость. Но я в порыве эмоций, словно ниндзя или Брюс Ли, взмываю в воздух и, пролетев пару метров, ногой вонзаюсь в спину крепкого. Раздаётся крик боли. Крепыш хватается за поясницу, но вместе с этим мой удар придаёт ему ускорение. Он вскакивает и мчится обратно через дорогу, всё в тот же парк, куда секундами ранее умотал лысый. Драка окончена. Ко мне подбегает Руслан, но оторваться ему уже не на ком.
– Твою ж мать.
– ругается он, осматривая свою одежду. Карман рубашки висит на нитках, плечевой шов разошёлся. Брюки в коленях стёрты до дыр.
– Вот падла.
– Вызывай такси.
– выдохнув, говорю я. Нужно вернуться домой, чтобы переодеться.
Мы едем в Красноармеевку на серебристом Дэу "Ланос". Я сижу на переднем сидении, Руслан - на заднем. Оба молчим. Руслан расстроен, пьёт пиво, купленное в том же киоске. Я пью энергетик, минералкой пришлось вымыть руки от чужой крови. Хорошо, что не испачкал ею одежду. Состояние Руслана мне понятно. Мало того, что новые вещи превратились в тряпки, так ещё и не удалось самолично наказать обидчика. Я же думаю о словах крепыша. "Москалик". Пару раз украинские друзья в шутку называли меня "кацапом", а я их - "хохлами". И никто из нас ничего обидного в этом не находил. Но сегодня обращение "москалик" прозвучало уничижительно, с презрением. Словно бы я враг, свободно расхаживающий по чужой земле лишь благодаря каким-то дурацким толерантным законам. И меня это злит. Особенно, учитывая, что в моих венах четверть украинской крови. Драться здесь мне приходилось и раньше. В подростковом возрасте в селе для многих я был чужой. А местные предвзяты к чужим. Да и всегда находился глупец, желавший сострить на счёт цвета моих волос. Но вот
– Влад, я не хочу ехать в город.
– говорит мне Руслан, когда "Ланос" подъезжает к воротам его дома.
– Иначе сорвусь там на ком-нибудь.
– И что ты предлагаешь?
– Поехали в Орешковку. Посидим в барчике, в бильярд ещё поиграем. Там неделю назад два новых стола завезли. И там спокойно.
Орешковка - соседнее село, находится сразу за Красноармеевкой. Мы многих там знаем, и многие знают нас. Но я же договорился встретиться в Центре с Татьяной. Чёрт... Надо выбирать.
– Хорошо.
– говорю я Руслану.
– Иди переодевайся.
Орешковка так Орешковка. Не бросать же брата.
Здесь своя атмосфера, свой колорит. Сельский барчик, находящийся в пятнадцати километрах от города, окружённый тополями и фигурным металлическим забором, заполнен жизнерадостными обывателями, охотно пьющими за свою молодость. Снаружи эта одноэтажная постройка с треугольной шиферной крышей и решётками на окнах облицована "плиткой-лягушкой". Никакой вывески, никакого названия. Но между собой это место все называют "Тополёк". Двери главного входа представляют собой две массивные створки, распахнутые на максимум и подпёртые тяжёлыми урнами. Внутри очень жарко, отсутствие кондиционера частично восполняется сквозняком, созданным благодаря открытой задней двери. Стены помещения выкрашены в бледно-жёлтый, пол и барная стойка - из лакированных досок цвета, больше похожего на грязно-бордовый, чем на коричневый.
За каждым из двенадцати прямоугольных деревянных столов не менее пяти посетителей. Они сидят на скамейках без спинок и пьют разливное пиво, которое здесь, кстати, вполне приемлемое. Два помятых мужичка за столом в углу подливают в свои бокалы водку. Народ общается, смеётся, радуется празднику. Как видно, для этого не обязательно ехать далеко в город. Нужна лишь подходящая компания.
Каждое движение чьей-либо головы или руки оставляет за собой шлейф. Белые шары, летающие по поверхности бильярдного стола, при столкновении между собой начинают троиться. А это значит, что я пьян. Действительно пьян. Такое непривычное, уже подзабытое ощущение. Мне не плохо, не тошнит. Нет. И никому из присутствующих я не хочу ломать челюсть. Но в то же время меня всё раздражает, всё кажется чужим. Я луплю кием по шарам со всей силы, не особо целясь. Я даже не хочу играть, это пустое времяпрепровождение. Оглядываюсь по сторонам. Одна физиономия сменяет другую и тут же забывается. Здесь все на одно лицо. Я нахожусь в сером смазанном мире безликих стен и жизней. Лишь Руслан откликается во мне чувством привязанности и родства. И сегодня здесь я только ради него. Звучит песня Потапа и Насти Каменских. А пару минут назад играл "Фантом" "Чижа". Подхожу к музыкальному автомату, стоящему в углу, слева от барной стойки, опускаю четыре монеты и выбираю две песни группы "Сектор газа" - "Лирика" и "Туман". Самое то для такого места.
– Сейчас все будут должны подпевать.
– громко говорю на весь бар. Люди улыбаются и поднимают свои пластиковые бокалы, тем самым выражая согласие с моими словами. Возвращаюсь к бильярдному столу, беру в руки кий. Собираюсь продолжить это неинтересное мне сейчас занятие.
"Следуй за фарфоровой головой".
"Что?" - как же неожиданно он появляется. Оглядываюсь по сторонам, но не вижу никакого фарфора.
"Следуй за фарфоровой головой".
"Отвали".
– я всё равно не понимаю, о чём он говорит. И нет никакого желания разгадывать ребусы.
"Такое тело не может быть ватным".
"Иди ты к чёрту!" - меня и так всё раздражает. А тут ещё это.
"Ты глуп и ведом..."
– Да заткнись ты уже, тварь! Заткнись!
С размаху бросаю кий на пол. От удара набойка отлетает и закатывается под музыкальный аппарат. Все присутствующие оборачиваются в нашу сторону, смотрят на меня и Руслана. В таких местах крика без драки не бывает. Чёрт, я произнёс свои мысли вслух. Такая идиотская ситуация.
– Ты кому?
– удивлённо спрашивает Руслан, стоя по ту сторону стола.
Что я могу ему ответить? Похоже, психическое расстройство перешло в новую стадию. Надо ехать домой.
– Плати за набойку.
– с серьёзным лицом говорит мне бармен, рыжеволосый приземистый паренёк лет тридцати.
– Да, конечно.
– подхожу к барной стойке, достаю из кармана гривны, отсчитываю четыре десятки.
– Ещё раз - и больше играть здесь не будешь.
Согласно киваю. Виноват - спорить не о чём.
– Что с тобой?
– спрашивает Руслан. Он видит по моим глазам, что я не в себе.