Аlexandr
Шрифт:
– Ничего, будет еще больше. Нам еще в Курском наместничестве нужно добычу железа организовать, а в Малороссии уголь. Новосильцев мне уже весточку передал. Уголь нашли, сейчас потихоньку роют шахты. И деньги на них Николай Николаевич тратит свои. Нужно покрыть его расходы.
– Конечно, ваше высочество.
Затем мы, все вместе проследовали на обед. В обеденном зале собрались все мои сподвижники. Моя жена, Аракчеев, который прибыл в Нижний вместе с Кулибиным, но на демонстрацию не попал, был в это время с генерал-лейтенантом Косыгиным, оценивая качество работы артиллеристов. В Туле и Курске, Алексей Андреевич, вместе с моими офицерами, прошедшими обучение у Суворова и польский поход, прививали новые методы обучения частям, расквартированным на месте. Благодаря бумаге, выписанной мной, у Аракчеева и Исаева проблем и трений не возникало. К тому же, Алексей занимался еще и переписью, и именно с промежуточными итогами он
Во время обеда Кулибин еще раз продемонстрировал работу прибора. Мои офицеры были в восторге. Они понимали всю выгоду от использования прибора, для связи двух армий и согласования их действий между собой. Каховский сразу придумал еще одно применение, экономическое. Ведь с помощью телеграфа можно будет намного быстрее узнать урожайность регионов, и организовать поставки в регионы, где может быть проблема урожая.
– А представляете, как обрадуются купцы, - вступил в разговор Шедаевский. Василий Егорович сам был сыном купца, получившего дворянство от Екатерины, за обеспечение припасами войск на Кавказе.
– Они будут платить большие деньги за возможность пользоваться этим изобретением.
– Все верно, мы на это тоже рассчитывали, - ответил я.
– Если получиться привлечь купцов к нашему с Иван Петровичем проекту, то мы сможем очень быстро опутать всю страну телеграфом.
– И не только страну, - вступил в разговор Лагарп. Причем сделал это по-русски, что бывало с ним очень редко. Но говорил он практически не коверкая слов, только слегка картавя, все-таки родным его языком был французский, а не немецкий.
– Многие купцы и дворяне имеют экономические интересы в Европе. Это изобретение является золотой жилой. J'admire votre genie, mon seigneur. (Я преклоняюсь перед вашей гениальностью, мой лорд.)
– Не стоит, Фредерик, не стоит. Сначала построим линию с Москвой. Если она будет работать, то предложим проект императрице. Думаю, Grand-mere одобрит.
После обеда все разошлись по своим делам. Даже Лиза нашла себе занятие. Она подружилась с дочерьми графа Де Бри и графа Каховского, и они часто проводили время в саду губернского предводителя дворянства. Я же направился в свой кабинет. Сегодня утром мне принесли бумаги от Строганова и Новосильцева. Я успел только мельком взглянуть на них, именно оттуда я узнал об удаче Николай Николаевича. Стоило серьезно изучить эти бумаги, отдать новые распоряжения, разработать следующие шаги.
На столе уже стоял графин с морсом, а небольшой сундучок, обитый изнутри каким то деревом из Африки, и прекрасно держащий тепло, был наполнен кусочками льда, из ледника. Бросив пару кусочков, и наполнив бокал, я с жадностью его выпил. Для середины мая погода стояла слишком жаркой. Да и местная мода не признавала шорты и майки. Но в кабинете я скинул жаркий камзол и выпустил рубашку, дышать сразу стало легче. Да, вспомнились марши, которыя я совершал в составе корпуса Суворова. Фельдмаршал хорошо понимал чаянья солдат, и облегчил их униформу, сделав ее проще и практичней. Правда он был не первым, еще Потемкин начал движение в этом направлении. Суворов только продолжил. Я собирался следовать их примеру, но времени на это не хватало. Да и не знал я всего что нужно. Что я видел, артиллерию, немного кавалерии, это мои гвардейцы и казаки. И пехоту видел, но всех тонкостей не знал. Может поручить это дело знающим людям. Шевич, Исленьев и Платов прекрасно разбираются в нуждах кавалерии. Дать им техническое, хорошо сформулированное задание, можно быть уверенным, они справятся. Суворов, Бениксген переоденут пехоту, а Аракчеев артиллерию. Хотя нет, Алексей такого напридумывает. Хотя бог с ним, я вдруг и он что-нибудь дельное придумает.
Сделав заметки в дневнике, я приступил к письмам. Так начнем с Новосильцева. Возле села Александровки, Екатеринославского наместничества построена шахта, еще две строятся. Уже добыто двести пудов угля, это примерно три тонны. В районе Кривого Рога обнаружена железная руда, но пока очень немного. Ведутся разработки. Это ладно, а вот дальше непорядок. Академики и профессора из Москвы и Петербурга в один голос заявляют, что руды в Курском наместничестве быть не может, и отказываются проводить исследования. Ладно напишем еще одну бумагу. С разрешением повесить всех этих умников на ближайшем дереве, если не будут работать. Хотя нет, это их не проберет. Все умники являются дворянами, а, как я успел убедиться, трусов среди них нет, и давить на них бесполезно, только врагов наживешь. А если так. Господа проявили небывалую эрудицию, и теперь должны дать оценку возможности, найти залежи железа возле Тобольска. А все, кто говорит, что железо можно найти в Курске, пусть ищет его до тех пор, пока не найдет. А что, весело получается. Не думаю, что господа умники захотят прокатиться в Сибирь. Теперь точно найдут руду.
Теперь к отчетам Строганова. На британских кораблях уже больше двух тысяч
Хм, и про меня есть. По информации, полученной Кочубеем из двух источников, от собственного информатора в правительстве и от Воронцова, англичане решили просчитать меня, насколько я могу быть лоялен или опасен для британских интересов. Ну, на счет этого я не сильно беспокоюсь. Мое реноме, созданное еще до моего вселения, должно убедить наглов в моей лояльности.
Бал у Ольги Александровны как всегда радовал глаз. Огромное количество знатных персон, влиятельных и очень богатых. Здесь плелись и закручивались многие интриги, которые опасно было проводить во дворе ее императорского высочества. Но на балу у сестры всемогущего фаворита престарелой императрицы позволялось очень многое.
Чарльз Уитворт, первый граф Уитворт, ждал прихода хозяйки уже добрых тридцать минут, хотя служанка, которую послала Жеребцова, сказала о десяти минутах. Ох уж эти женщины, ничего во время не делают. При воспоминании об Ольге, на лице Уитворта появилась улыбка. Просто восхитительная женщина. Ему было очень приятно покорить эту особу, которая крутила мужчинами как хотела, добиваясь от них того, что ей было нужно, даже не доводя до постели. Но в лице графа она встретила сильного соперника и капитулировала. Еще бы, он сын члена парламента, племянник дипломата, и сам дипломат, умел плести интриги на высшем уровне, и не опытная, хоть и талантливая, девушка отступила. И теперь сам Чарльз мог вертеть ею. Но своей непунктуальностью она доводила его до белого каления, и знала это. Может делала это специально? Наверняка. Наверное пытается таким образом насолить, думал граф. Допив вино, Чарльз наполнил бокал по новой. Вино было восхитительным. И откуда у русских такие богатства? В Англии он мог позволить себе подобное вино не больше бутылки в месяц. Даже не смотря на богатство своей семьи. Здесь же он его пил любой уважающий себя дворянин, а игристые вина из Шампани вообще потребляли вместо воды. Варвары. Уитворт не любил русских, и признавал это. Но прибыли, получаемые им в Петербурге, могли сравниться только с алмазными шахтами в Африке.
– Miel, seriez-vous m'attendre? (Дорогой, ты меня ждешь?) - в кабинет вошла девушка, лет двадцати с небольшим, хотя Уитворт давно знал, что ей уже почти тридцать, но не переставал удивляться способности местных девушек из высшего света выглядеть моложе своих лет на добрый десяток лет.
– Ольга, давай по-английски, если тебя не затруднит, - ответил граф на своем языке. Эти русские точно варвары. Из знать в большинстве разговаривает свободно почти на всех европейских языках, но французский знают зачастую лучше родного. С другой стороны не нужно учить их варварски сложный язык, хотя глядя на прекрасную Ольгу Уитворт начинал сомневаться в варварстве этой нации.