Зодчий. Книга IX
Шрифт:
Я посмотрел вниз, после чего взялся за надувную подушку и забрался внутрь.
— Давай, подтолкни, — попросил у охранника. Водник растерянно оглянулся. — Давай быстрее, и так много глаз уже.
По ярмарке и правда пошёл ропот. Люди оборачивались, не понимая, что привлекло внимание других, и, осознав, тоже замирали. Собиратель Земель на снежной горке — чудо-зрелище.
Минусы славы, конечно.
— Ваше сиятельство. Я могу защитить вас от демонов Изнанки, но не смогу спасти от свёрнутой шеи! — почти прошептал Капелюш.
— Давай, Юра! Поехали! —
Водник выдохнул и пнул подушку так, что у меня дух захватило. А после я полетел вниз по центральной шее снежного дракона, и в груди моей будто расправился сжатый донельзя комок. Был ветер, звук ярмарки, привкус сбитня и забытое ощущение того, что когда-то я тоже был простым человеком. Ребёнком.
Капелюш скатился почти сразу за мной и постарался сохранить важный и суровый вид, пока выбирался из надувной ватрушки. Получилось не очень.
— Ваше сиятельство, — сказал он мне, когда мы шли обратно к машине. Я жевал сосиску в тесте, наслаждаясь солнцем и приятным морозцем. — Что, если бы в толпе нашёлся наёмник по вашу душу?
— Не было там наёмников, Юра, — отмахнулся я, сел в «Метеор». Капелюш устроился на переднем сидении, и Турбин, в моё отсутствие слушавший новости по радио и торопливо выключивший их, когда мне оставалось несколько метров до посадки, взялся за руль. Лицо охранника было мрачнее мрачного. Как, впрочем, и у любого неравнодушного человека, следящего за происходящим в мире. Поэтому-то я и устроил эту ярмарку. Потому что остановить глобальные процессы было не в моих силах, а наладить местные — вполне по плечу.
— Андрей, тебе бы тоже не помешало скатиться разок с горки. Хорошо проветривает голову, — улыбнулся я ему. Турбин лишь пожал плечами в ответ, но короткий взгляд на трёхголового дракона бросил.
— Согласен с вами, ваше сиятельство. Хоть и рискуете, — поддержал меня Капелюш. — Но ощущение как в детстве.
— Не будет скоро ни у кого никакого детства, — наконец-то проговорил Турбин. Машина двинулась с места. — На Сахалине кошмар творится, Владивосток объявил себя Городом-Государством. В Самаре полиция расстреляла демонстрацию, требующую расследования убийства генерала Шимухина. Губернатора Хабаровска сожгли вместе с машиной. Всё катится к чертям. По Амуру имперские войска встают…
Он заметил мой взгляд в зеркале заднего вида и добавил:
— Простите, ваше сиятельство.
— Тебе определённо стоило бы скатиться с горки, Андрей. Понимаю тебя, но пусть каждый делает свою работу.
— Если бы они её делали! — в сердцах воскликнул Турбин.
— Работай хорошо сам, и дай возможность работать другим, — спокойно сказал я. — Очень простой принцип.
— Но расстрел демонстрантов, ваше сиятельство? Там не было волнений! По ним просто открыли огонь! Это признак отвратительной работы! — Турбин нервничал. Капелюш пристально смотрел на него, старательно передавая сигнал помолчать, но воздушник не слышал.
— Хотелось бы знать, кто именно открыл огонь. Официальные
— Верить официальным заявлениям… — покачал головой он.
— Ну, тут ты прав. Аристократия сильно постаралась испортить себе репутацию. Но давай подумаем, а кому нужнее всего трупы мирных протестующих, как считаешь?
— Эх… Это какой-то заговор надуманный получается, уж простите, ваше сиятельство. А хочется ясности. Понимания, где правда, — вздохнул он, и машина покатилась по дороге. — Всё рушится.
— Ну, пока ещё не всё. Знаешь, система не без греха, но она система. Анархия у нас вон, на западе друг друга доедает, — я кивнул в сторону Изнанки. — Давай делать жизнь лучше там, где мы есть. Рано или поздно доберёмся и до других мест, если хорошо всё сделаем. Можем, конечно, и полыхнуть. Но потом с запада придёт очередной Рабум, а мы тут будем заняты тем, что перерезаем друг другу глотки из-за политической позиции.
Турбин замолчал. Несколько минут мы ехали в полной тишине, а затем Андрей тихо сказал:
— Простите, ваше сиятельство. Нервы.
Я лишь кивнул, глядя из окна на зимний лес.
Когда мы въехали в Злобек, то в глаза сразу бросилась непривычная пустота. После того как армию вывели из моих земель, вместе с «Гордым», здесь остался небольшой гарнизон гвардейцев и два десятка патрулирующих окрестности охотников Вепря. Всё!
Тишина казалась давящей после весёлой ярмарки. «Метеор» остановился возле помещения с Конструктом. Гвардейцы охраны вытянулись по стойке смирно. Вообще, я их этому не учил. Однако Туров тщательно следил за дисциплиной. Хорошо хоть не заставлял по плацу маршировать целыми сутками и траву в зелёный цвет не красил.
Внутри было тепло. Я снял перчатки, вглядываясь в голубое свечение вращающегося куба. После чего сунул руку во внутренний карман и бережно вытащил оттуда продолговатый кристалл Нямко.
Анализ модуля синтеза показал невероятное. И я ему не поверил, предположив ошибку аппаратуры. Полдня убил на наладку и проверку, но дефектов не нашёл. Однако, несмотря на мольбы Черномора верить технике, отправил кристалл на более детальный анализ. С дополнительными тестами, для надёжности.
Сегодня утром подтвердился прошлый результат.
Не то чтобы я потерял эти дни. Вон, сколько всего сделано. У Орхово выросла гостиница, которая всё время откладывалась из-за войны. А ещё почти готова схема по улучшению радара Тринадцатого Отдела. Один из тех, что мне передал Кадывкин, удалось разобрать, определить использованные чертежи, разобраться с принципом действия и заменить чувствительный элемент.
Буревой целыми днями проводил в подземельях, изучая кровь Люция и зелье Аль-Абаса. Двадцать второго декабря из Москвы должен был прийти заказ на аппаратуру, которую затребовал биомант для продолжения исследований.