Зодчий. Книга IX
Шрифт:
— Что-то случилось? — напряглась Саша. Мы с Люцием смотрели друг на друга.
— Может быть, лучше и вправду поговорить с глазу на глаз? — спросил я как можно доброжелательнее.
— У меня нет тайн от Сашеньки, — упоминание имени смягчило черты его лица. — Давай, рассказывай, Миша, что тебе тоже очень интересен мой внутренний мир. Крови моей хочешь? Ставр тоже хотел!
Его передёрнуло.
— Много брал? — понимающе кивнул я.
— Много. Может быть, он в ней ванну принимал. Может быть, супы варил, — жёстко говорил Люций. — Не знаю и знать не хочу.
— Хочу, — не стал увиливать я. — Но я обещал, что не причиню тебе вреда.
Люций встал, выхватил откуда-то нож и полоснул себя по руке:
— На, бери!
Вечный протянул кровоточащую ладонь ко мне. Тёмные капли полетели на пол.
Глаза Саши выпучились, но девушка благоразумно поняла, что сейчас не время возмущаться. Это она ещё крошек под диваном не видела.
Я медленно распрямился и тихо встал со стула:
— Ты зря переводишь полезный продукт. Насильно привязывать тебя и выкачивать цистерны крови я не собирался. Однако мне удалось достать некоторое зелье, и оно вытащило человека с того света. За сутки отрастило ему ногу. Есть версия, что лекарство сделано на базе твоей крови.
Присев на корточки, я промокнул каплю с пола платком, после чего снова встал и осторожно засунул добычу в нагрудный карман. Вечный задрожал. Кулаки его сжались от ярости. Рана на ладони уже затянулась.
— Всё равно кровь пролилась, — пояснил я свой поступок, после чего добавил:
— Люций. Я пришёл к тебе с разговором, а не угрозами. Не хочешь участвовать в этом — не надо.
— Вот именно. Не хочу! — холодно сообщил бессмертный. После чего в сердцах плюхнулся на диван, скрестил руки на груди и отвернулся от меня, мельком глянув на пульт. Саша растерянно застыла на месте.
Я сменил тему:
— Как у тебя дела со Скверной? Слышно в ней что-нибудь?
Он поморщился:
— Гул. Гул. Ничего чёткого. Всё стало почти как прежде…
— Ладно, спасибо. Простите, что так ворвался, — двинулся я к выходу.
Когда за мной закрывалась дверь, Люций немного нервно и испуганно спросил:
— Ну что?
Вопрос, явно, адресован был не мне. И пока Саша не ответила — нужно успеть сбежать с крыльца. Трагедия бессмертного была понятна, однако, надеюсь, Панова сейчас вправит ему его безумные мозги на место.
Платок со следами крови я отнёс Буревому, уже зная, что тот ответит. Биомант выглядел гораздо лучше, чем в прошлую нашу встречу. В нём стало меньше безумия и одержимости. Он даже в душ сходил и переоделся. Теперь Емельян Олегович гораздо больше был похож на умудрённого опытом специалиста.
Пока в его руках не оказался платок. Биомант потерял всяческое самообладание уже через минуту.
— Где вы это взяли?! — просипел он, после чего откашлялся и повторил:
— Где вы это взяли?!
— Значит, это оно? — ответил вопросом на вопрос я.
— Вы можете достать ещё? — последовал моему примеру биомант.
— Подумаю, что можно сделать. Так это оно?
— Состав тот же. Михаил Иванович,
— Идеальный гуманизм? — не понял я.
— Попробую объяснить, — биомант снял очки, дохнул на линзы и принялся их протирать, задумчиво продолжая. — Раз вы здесь, а носитель не в одном из ваших новых баков — значит, вы не готовы положить его жизнь во имя науки. Это очень благородное, но губительное устремление. Идеальный гуманизм. Когда забота о благополучии одного человека становится выше, чем благополучие всего человечества.
Я покачал головой, после чего поднял взгляд на Рапиру:
— Не пора ли нам приводить в чувство нашего друга?
— Вы уходите от разговора, Михаил Иванович? — догадался Буревой.
— Именно, Емельян Олегович. Мне нужно время, чтобы продумать дальнейшие шаги по крови. Нам сильно пригодится, если вы определитесь с другими ингредиентами зелья.
Он проследил за моим взглядом, направленным на флакон, и понимающе кивнул. Затем тоже уставился на охотника в биомодуле. Вообще, Рапира выглядел совсем как обычный человек. Разве что спящий в огромном мутном баке, со зловещей маской на лице, и опутанный проводами. Внутри меня напрягся звенящий узел нетерпения. Даже к горлу ком подступил. Я поймал себя на мысли, что машинально стиснул челюсти. Пришлось выдохнуть и старательно расслабиться.
Момент истины. Буревой прочувствовал мой настрой и отступил, предоставив мне возможность самому заниматься бедным охотником. Я действовал неторопливо и максимально собранно, настраивая биомодуль на выгрузку. Дрожь никак не унималась несмотря на нарочитую неспешность.
Я настолько щепетильно проверял каждый этап, что Буревой ненадолго вернулся к своему лабораторному столу, явно заскучав. Однако и это меня не подстегнуло. Потому что сейчас всё важно. Так, показатели все на идеальном уровне. От проводимости сосудов на шее до банального сердечного ритма. О сатурации и давлении можно даже не заикаться.
Честно говоря, всем бы такое биологическое здоровье.
Когда тело Рапиры оказалось на медицинской койке, хорошо подходящей как к отдыху пациента, так и к его вскрытию, я методично притянул ремнями руки и ноги несчастного. Буревой встал в изголовье койки. Опустил ладноь на голову охотника. Губы биоманта побелели, сжавшись, однако Емельян Олегович с удовлетворённым видом кивнул. После прошёл вдоль койки, касаясь кожи в тех местах, где она была уничтожена Скверной, а после восстановлена инъекцией.
— Я не вижу ничего необычного. У него даже почки как у молодого. Простата в идеальном состоянии. Каждому бы такую, честное слово, — пробормотал Емельян Олегович. — Ну, кроме женщин, разумеется. Можете приступать, ваше сиятельство.
Я хранил царское спокойствие, несмотря на внутреннее волнение. Мои пальцы не дрожали. Со скучающим видом я отсоединил трубку, питающую Рапиру успокоительным. Но перед этим, на всякий случай, проверил: легко ли выходит клинок с гравировкой. От греха подальше.