Зодчий. Книга IX
Шрифт:
— Слева от вас бар, Михаил Иванович. Прошу вас, ни в чём себе не отказывайте, — проговорила Лаура.
Я не сразу обнаружил холодильник с напитками, но виду не подал. Открыл дверцу и уставился на изобилие цветных этикеток. По самому центру расположилась стеклянная запотевшая бутылка с морсом.
— Хм…
Луара с удовлетворением кивнула, увидев мой выбор. У меня чуть-чуть закружилась голова, из-за того, что машина поехала, а я не почувствовал привычного толчка.
— Знаете, Михаил. Позвольте, раз уж мы с глазу на глаз говорим, оставить в стороне
— Конечно, госпожа Челидзе.
— Лаура, — напомнила она.
— Вам что-нибудь налить, Лаура?
— Я не пью, Михаил. Это всё для моих гостей.
Я с уважением глянул в её сторону.
— Я слышала, в прошлом у вас были проблемы с этим, — кивнула она на холодильник.
— Как вы правильно сказали — это в прошлом, — я налил морса в стакан. Водитель вёл машину так мягко, что по поверхности даже рябь не шла.
Лаура хмыкнула, и некоторое время мы ехали молча. На странный кортеж оборачивались. Хотя чёрные внедорожники не шиковали проблесковыми маячками.
— Вы интересный человек, Михаил, — сказала Челидзе, когда наша колонна обогнала «Москвич» Ирины. На заплаканном лице монахини светилась счастливая улыбка. В ответ на слова Лауры я пожал плечами.
— Вы можете стать интересным проектом, — продолжила та. У неё в руках оказался хрустальный фужер, наполненный водой. Коснувшись губами дорогого стекла, она бросила на меня взгляд. — Образом нового аристократа.
— Боюсь, что у меня очень много дел, Лаура. И я совсем непубличная личность.
— О, я не прошу вас влезать на трибуны с пламенными речами, — поспешила заверить меня она. — Ничего противоестественного. У меня несколько кандидатов, Михаил. Кого-то красиво говорящего и желающего это делать я найду. Но вы один из тех, вокруг кого можно сплотить людей разных сословий. Ваш образ весьма востребован, знаете ли. Даже в войсках. Империи было бы полезно это использовать.
Я глотнул морса. Ох, ничего себе вкуснятина какая. Что за производитель? На этикетке было написано «Славная клюковка старого карела». Мелкие буквы указывали о заводе в Кандалакше. Надо запомнить и заказать.
— Как вы к этому относитесь? — Лаура не дала мне возможности проигнорировать её речь. — И вообще, как вам идея немножко растормошить болото старой аристократии?
— На Сахалине и во Владивостоке сейчас этим, как я понимаю, и занимаются, — не удержался я.
Челидзе тяжело вздохнула и тряхнула волосами:
— Ниже пояса, Михаил. Но вы правы. Ситуация дошла до предела. Однако мы работаем. Работаем в поте лица.
Она сделала глоток, словно пила божественную амброзию. Покосилась на меня:
— Скажите, Михаил, а вот если навскидку — что бы вы предложили, обладая властью Императора?
Я пожал плечами, долил морса и проговорил:
— Отменил бы шестую поправку? Для начала.
— И настроили бы против себя большую часть благородных родов по всей Империи? Без поддержки аристократии власть долго не живёт. Хотя идея смелая. Мне тоже приходила в голову, — она задумчиво посмотрела в окно. — Беда
Я промолчал.
— Впрочем, мы ведь можем обойти эту шестую поправку. В вашем случае. Вам достаточно всего лишь дать разрешение. Ряд интервью с вами, с вашими подчинёнными. Узкий информационный поток о жизни на Фронтире. Без фальши, без обмана. Люди дела. Люди борьбы.
— Лаура, я не цирковая обезьянка, — поморщился я.
— Знаю, вы человек, который может изменить облик аристократии.
— Облик, или саму её суть? — уточнил я.
— Давайте начнём с облика? — заметила Лаура. — А там потихоньку изменится и суть. Я ведь не дура и не слепая, Михаил. Сложившаяся система не может дальше существовать по инерции. И могу вас заверить, что нужные решения уже приняты. Как и ряд шагов. Поэтому мне нужна ваша поддержка, Михаил. Конечно, как я уже сказала, есть и другие кандидаты, но с вами будет проще всего. Ваша узнаваемость и репутация поражает.
— Возможно, потому что я занимаюсь делом, а не созданием облика? — предположил я холодно.
— Понимаю ваше негодование. И оно прекрасно. Просто будьте собой. Остальное я сделаю. Подумайте, не отказывайтесь сразу. Мы всегда рядом.
Я кивнул, вернувшись к созерцанию зимнего леса.
На перекрёстке дорог, ведущих на Хрипск и Малориту, нас ожидал ещё один чёрный автомобиль. Наша колонна остановилась рядом с ней, после чего из салона в зиму выскользнул Кожин. Дверь перед ним открылась, и уже через секунду Олег сидел напротив нас.
— Лаура, — кивнул он, положив высокую бобриную шапку рядом с собой.
— Олег Сергеевич, — ответила ему Челидзе. — Государь впечатлён вашей работой. Как всегда, выше всяких похвал. Мы были встревожены вашей пропажей.
— Обстоятельства, — пожал плечами хрономант. Он устроился поудобнее и прикрыл глаза, словно ездил в этой машине не первый, и даже не сотый раз. Лаура не стала его тревожить. Я заметил, что лицо друга изменилось. Из него ушла вся привычная лёгкость и жизнерадостность.
— Надеюсь, у вас всё хорошо? — заботливо спросила Лаура у Кожина. Тот приоткрыл один глаз:
— Спасибо, справляюсь.
Больше они не разговаривали. Да и в присутствии Олега Челидзе перестала размышлять о судьбах аристократии. В основном мы с ней обсуждали тенденции искусства и его влияния на общество. Во время этого разговора Кожин один раз даже всхрапнул.
Кобрин мы обогнули по объездной дороге. Колонна машин промчалась по шоссе, свернула на север и ехала ещё минут пятнадцать. Наконец, головной автомобиль остановился, заморгал поворотник, и мы съехали на едва заметную дорогу, в конце которой ждали высокие бетонные стены, окутанные колючей проволокой.