Зодчий. Книга IX
Шрифт:
Красотка крепко сидела на крючке хрономанта. Наверное, это имеет смысл использовать. Вот только мне показалось, что Решалов от меня отцепился и людей своих уберёт. А сейчас, весьма вероятно, госпожа Милова найдёт причины остаться.
— Ладно. Приглядывай за ней, Олег, пожалуйста. У меня есть некоторые трудности с её коллегами, сам знаешь.
— Всё под контролем!
— Как умирать-то теперь будешь, под таким присмотром? — хмыкнул я. — Барон Дигриаз сегодня утром чувствовал себя весьма сносно, чему есть свидетель из ближайшего
— Ты же знаешь, Миша, что человек может быть внезапно смертен. Сегодня ему хорошо, завтра не очень, — попытался отшутиться Кожин, но быстро сдался:
— Да, ситуация усложнилась и требует подготовки. Я что-нибудь придумаю, обещаю.
— Ты её только не убивай. Она женщина в некоторых отношениях неприятная, конечно, но и пользу приносит.
— С чего ты взял, что я собираюсь её зачищать? — искренне удивился Кожин.
— В новостях прочитал, про твой кровавый след. Может, у тебя так принято.
Олег понимающе, но немного напряжённо, улыбнулся:
— На грани, Миша. На грани стоишь. Не бей по больному.
— Я понимаю, что ты не по своей воле этим занимаешься.
— Не думаю, что понимаешь, — Кожин посмотрел в окно. Я же опустил взгляд на подушку хрономанта. Прибор, глушащий любую прослушку, уже работал. Когда только успел включить…
Олег же продолжил:
— Знаешь, люблю начало зимы. Первые две недели снега просто обожаю, а потом всегда жду весну. Каждый период вызывает сначала приятное томление, затем мгновение наслаждения и после становится утомительным фоном. Иногда зима затягивается, а иногда приходит точно по графику. Важно понимать, что периоды обязаны сменяться.
— Кажется, это метафора, — предположил я.
— Да. Потому что сейчас новый период, в котором снова нужно будет много убивать, — Кожин обезоруживающе улыбнулся. — А я не хочу этим заниматься, и это уже второй такой сезон, когда период наслаждения заканчивается очень быстро. Впереди ещё много смертей, Миша, а я уже… Не хочу.
— Боюсь задать крамольный вопрос, Олег, — тихо сказал я. — А без чисток таких не пробовали?
— Уральскую Смуту в школе проходил? — ответил вопросом на вопрос он.
Я кивнул. Гражданская война, случившаяся почти двести лет назад, когда Сибирь подняла восстание против Императора и объявила о независимости. По скромным подсчётам погибло больше двадцати миллионов человек.
— Вот там чисток не было, — жёстко сказал Кожин, увидев мою реакцию — Император Александр Пятый считал, что с любым можно договориться. Что решения должны быть рациональными. Китай, годами неофициально раскачивающий сепаратистские настроения, и Северный Триумвират выступили гарантами договора о Великом Взаимодействии. Но когда полилась кровь — одни отошли в сторону, сделав вид, что ничего не происходит, а Северный Триумвират вовсю поставлял вооружения Великой Тартарии.
Да, историю я знал.
— Так что, Миша, кто-то
Кожина как подменили. Вся благостность и бесшабашность улетучились. В кровати был человек, способный на жёсткость и жестокость. Видевший сотни смертей так близко, как никто другой.
— Ладно, отдыхай и поправляйся, Олег, — я поднялся и похлопал его по плечу. Кожин наблюдал за мной из-под полуопущенных век взглядом хищника. — Если нужна будет помощь, просто скажи. А сейчас мне пора.
— Я доверяю тебе, Миша, — сказал мне вослед Кожин. Тихо и спокойно, но с намёком.
— И я не подведу. Хотя твои методы несколько радикальны.
— У каждого мятежа есть предводитель, Миша. Без головы ничто не живёт долго.
— У каждого мятежа есть причина, Олег.
— Да. Но мой опыт подсказывает, Миша, что те, кто возглавляет волнения, используют эти причины для своих целей. Не ради всемирного блага и уж совершенно точно не ради простого народа. И они, эти люди, бесконечны, сколько их ни устраняй.
— Здесь мы с тобой солидарны, — улыбнулся я. — Всё, отдыхай.
Он вяло махнул мне вслед рукой.
Флакон с причащающим зельем Буревой принял в руки, как будто бы дар спустившегося с небес Господа. Про Рапиру, восстанавливающегося прямо на глазах, биомант забыл почти сразу. Магистр подошёл к лабораторному столу, собранному по последнему слову местной техники, с некоторыми моими усовершенствованиями. Пару минут задумчиво изучал оборудование, то и дело поглядывая на флакон. Я наблюдал за помощником. Да, он скован клятвой на год. Преступить через неё не сможет.
Но время склонно уходить. Успею ли я за этот год сделать всё для того, чтобы Буревой не стал моим врагом в будущем? А если вдруг и станет, чтобы не нёс для меня угрозы.
— Михаил Иванович, где у вас здесь туалет и место, где можно прилечь? — спросил тот, не оборачиваясь.
— Позвольте, я вас провожу, — предложил я.
— Не сейчас, — помотал головой он. — Не сейчас.
Биомант осторожно опустился на стул, поставил перед собой флакон.
— Вы же не возражаете, если я начну работу? — почти себе под нос пробормотал Буревой.
— Конечно, Емельян Олегович. Конечно. Ведь для этого я вас и пригласил.
Он очень осторожно откупорил флакон, поднёс к носу и помахал у горлышка ладонью, направляя аромат себе в ноздри. Хмыкнул, закрыл пузырёк и зарылся в богатство лабораторного стола. Зазвякали пробирки, стёклышки. Защёлкал режимами микроскоп, загудела центрифуга.
Биомант не гнушался технологий, а значит, мой выбор специалиста оказался верен. Нужные результаты получаются там, где из каждого метода берут лучшее. Одним даром сыт не будешь, равно как и одной техникой.