Зодчий. Книга IX

Погуляй Юрий Александрович

— Значит, вы почти разгадали механику, — обернулся я на него через плечо. После чего поднял руку и добавил:

— Мы пришли.

Буревой огляделся. Вокруг нас чуть блестели оплавленные древними заклинаниями стены. На ней выделялось пятно утрамбованной земли, за которым отдыхал бедный Рапира.

— Так, я не позволю вам сейчас взять и перевести разговор в другое русло. Это просто неприлично, — возмутился Буревой.

Я повернулся к нему, распахнул плащ и вытащил из-за пояса кинжал. Ловким движением протянул его соратнику. Биомант принял

его с непониманием на лице, но молча. Я же повторил процедуру со вторым.

Пришлось покопаться, чтобы найти в своём арсенале более или менее похожие примеры. Но я сразу понял, что из подземелий мой помощник должен выйти просвещённым.

— Как видите, перед вами два кинжала. Оба сделаны мастерами. Ручная работа. Никакого участия массового производства. А вот кинжал стандартный, штамповка. Два рубля за килограмм.

— Господи, зачем вам столько оружия, Михаил Иванович?

Он взял третий, покачал в руке и уставился на меня в ожидании объяснений.

— Кинжал, который я дал вам первым, был изготовлен Катериной Вивальдоттер. Известнейшей сибирской оружейницей, — продолжил я. — Второй кинжал сковал Артём Сластин, оружейник из Архангельска.

Буревой хмурился и молчал, косясь в сторону тёмного пятна. Кажется, он чувствовал за спрессованной землёй замурованного осквернённого охотника, но пока держал тревогу при себе.

— Каждый предмет, так или иначе созданный человеком, принимает в себя частицу души мастера, — продолжил я. — Чем сильнее талант, тем большая энергия присоединяется к творению создателя.

— Интересная теория. Вероятно, родилась из-за того, что артефакторы предпочитают работать с известными мастерами? — он встал так, чтобы видеть тёмное пятно. Определённо чует.

Я кивнул, тщательно подбирая слова:

— Именно. Магию проще зацепить за вложенную создателем частицу души. Можно, разумеется, впаять фиолетовый кристалл в обычную поделку, и даже потратить некоторую энергию для закрепления эффекта, но всё равно возможности такого артефакта будут на порядки меньше, чем если бы была взята вещь с талантом. Гармония сил. Физика потоков.

Биомант ждал продолжения.

— Я называю это Эхом, — подытожил я. — То, что остаётся после работы мастера. Можно сказать, что каждый такой предмет имеет некий источник постоянного излучения, и если к нему правильно привязать порченое золото — то это излучение обретает силу, способную разрушить Скверну.

— Звучит достаточно просто. Может быть, слишком просто. Но при чём тут кинжалы, простите?

— Позвольте.

Я разложил оружие на полу перед ним.

— Три клинка. Три уровня Эха. Нулевой, малый, сильный.

С каждым моим словом палец касался оружия.

— Простите, вы говорили, что этот вот сделала Вивальдоттер, — с недоумением заметил Буревой. — Почему же тогда малый уровень? Я, признаюсь, впервые слышу про вашего Страстина, хотя оружием интересовался.

— Сластина, — поправил я. — Что до уровня… Иногда и мастера ошибаются. Может быть, она была не в настроении. А, может

быть, талант Сластина просто выше оказался. Здесь уже только домыслы. Я рассказываю про уровни, и здесь работа Артёма гораздо сильнее.

Буревой перевёл взгляд с клинка на клинок и сдался:

— Господи, да как вы их определяете? Вот тот, что руки Вивальдоттер, выглядит гораздо красивее и изящнее!

— Опыт, Емельян Олегович, — я не стал вдаваться в подробности. — Продолжим?

— Хорошо, — он ещё раз оглядел кинжалы. — Кажется, я понимаю. Если окунуть каждый из них в расплавленное порченое золото, то тот, где уровень нулевой — ничем нам не поможет в будущем? Перевод ресурса.

Я кивнул.

— Значит, вот этот, — палец биоманта ткнул в работу Сластина, — получит свойства как у ваших икон?

— Если просто окунуть в расплавленное золото, то нет. С высокой долей вероятности вы угробите сам клинок. Превратите в кусок железа. Предметы с Эхом могут быть изменены, без потерь, если с ними работает другой мастер. Тоже перевод ресурса.

— Вы ведь не придумали это всё, Михаил Иванович? — покосился на меня биомант с подозрением.

— Вы просили объяснений, я вам их дал, — улыбнулся я. — Однако, несомненно, понимаю, что теория без практики смысла не имеет. Эффект икон вас удивил. Значит, пришло время закрепить результат.

Биомант выглядел крайне заинтригованным.

— Кажется, настал момент истины, — произнёс Буревой и поднял руку, указывая на замурованный пролом. — Мы ради этого пришли?

— Да, — сказал я.

Ещё одна фальшивая стена отъехала в сторону, но за спиной биоманта. Он чертыхнулся и обернулся к новой напасти.

— Я ведь немолод, Михаил Иванович, — пожурил меня Буревой. — От таких сюрпризов можно и преставиться.

Я не стал реагировать на шутку, кивнув в разверзнувшийся ход:

— В конце этого тоннеля располагается очень сильный источник излучения. Что-то вроде нескольких тысяч уже виденных вами икон, собранных в одном месте. А то, что привлекло ваше внимание — это запечатанный мной осквернённый охотник.

Биомант удивлённо хмыкнул и с уважением добавил:

— Михаил Иванович, я смотрю, вы на самом деле подготовили мне славную презентацию! Настоящий монстр в подземельях и лекция по физике магии! Я в предвкушении.

— Мне потребуется ваша помощь, — проговорил я.

— Что от меня ожидается? — по-деловому спросил он.

Я встал в проходе так, чтобы видеть тоннель к «Обращению». Потянулся аспектом к земле, пропустив поток через амулеты усиления. Мощи во мне, после получения Ткача Реальности, хватало и своей, но всегда лучше поберечься. Тем более, что это будет марафон, а не спринт.

Буревой стоял слева от меня, жадно наблюдая за пятном в стене. Пол задрожал из-за смещения пластов. Мелкие крошки посыпались с земляной преграды, за которой недвижимо стоял Рапира. Стены клетки начали сдвигаться, но осквернённый не шевелился, вжимаясь в дальний угол.