Злые компаньоны
Шрифт:
— Роза, этот парень пришел к тебе. — Эйнджел представил меня.
— Да?
— Она хорошо берет в рот, — рекомендовал ее Эйнджел.
— Заткнись, Эйнджи! — приказала юная принцесса, но не рассердилась. — Я мою посуду, — сообщила она. — Иди на кухню, если хочешь поговорить.
Эйнджел уже собрался пойти за нами, но я отвел парня в сторону и сунул ему в карман два доллара.
— Пойди догони ребят, — посоветовал я, подталкивая его к двери.
— Поздно, они уже ушли. Я посмотрю телевизор. Я вам не помешаю.
Кухня оказалась крохотной, пахла острыми приправами и дешевой
— Где твои мать с отцом? — спросил я. Мне не хотелось нарваться на неожиданность в следующие несколько часов.
— А, они ушли. Видишь ли, моя бабушка умирает, поэтому они пошли к ней.
— Ты ходишь в школу?
— Ты шутишь? Терпеть не могу это проклятое место. Все время какое-нибудь дерьмо говорит тебе, что делать.
Я мог лишь разделить это чувство.
— Где твой дружок?
— Который?
— Эйнджел говорил, что его зовут Наварро.
— О, этот глупый идиот. Он надоел своими приставаниями. Я выставила его на улицу. Видел бы ты, как он разозлился!
— Ты заботишься о своем брате?
— О брате? Он сам о себе заботится. Но у меня две сестрички вон в той спальне, поэтому говори потише.
Во время всего разговора она стояла ко мне спиной, и я подошел и обнял ее у раковины. Она повернулась ко мне.
— Парень, не трогай мой товар. Он не отпускается бесплатно.
— Ладно. Как насчет того, чтобы сделать это побыстрее?
— Ты спешишь?
Роза оценивала меня и скривила губы при виде моих волос и бороды.
— Ты волосатый ублюдок, правда?
— Ты говоришь глупости.
— Да, но ты же битник, а?
— Нет… я еще хуже.
— Правда?
У нее проснулось любопытство.
— Я оборотень, — сказал я и показал ей зубы.
— Ты забыл почистить зубы.
Я снова присел, а она устроилась за столом напротив меня.
— Покажи мне деньги, — сказала она.
Я вытащил десять долларов и положил на стол.
— Ребятам вроде тебя за это приходится раскошеливаться, да? — спросила она, будто ей действительно было интересно услышать ответ.
— Иногда, — ответил я. — Теперь ты займешься своим делом?
— Да, ладно. Но нам придется остаться здесь. Малышки заснули в спальне, а Эйнджел смотрит телевизор.
Но Роза продолжала сидеть. Я протянул руку и взял одну из ее больших грудей. Грудь была твердой и не вмещалась в лифчик. Как только я провел рукой по соску Розы, ее глаза начали закатываться, а рот раскрылся.
— Тебе нравится? — спросила она, снова проявляя любопытство.
Я удивлялся, почему меня считают таким необычным явлением.
— Это хорошо.
Сосок проделал дырочку в плотной ткани свитера. Рядом с унылой грудью Энн это было райское наслаждение. Я продолжал гладить грудь, а дыхание Розы становилось все отрывистее.
— Хватит этих глупостей, у меня уже по ногам потекло.
Я развернул стул, чтобы быть к ней лицом, взял ее за лодыжки и положил ноги себе на колени. Пальцы ног Розы уперлись в мой торчавший член. Я задрал ей юбку так высоко, как это было возможно, и прошелся пальцами по золотисто-коричневой
— Ты знойная сучка, — я сделал ей комплимент.
— Парень, не ругайся при мне. Я не потерплю такого дерьма.
Кустарник Розы был густым и черным. Волосы спутались и слиплись, но когда я сделал пробор, показались вишнево-красные срамные губы. Вдруг я понял смысл канзасской песни Джо Тэрнера «Вишнево-красный». Отдам свою жизнь за это, это уж точно.
Я засунул два пальца в отверстие Розы и приступил к разведке. Ее бедра стали вращаться на стуле, а соки обдали мои пальцы. Внутри, там повыше, я нащупал конусообразную штуку и понял, что коснулся ее живого чрева. Моя вторая рука нежно поглаживала созревший живот. Я не хотел сделать ей больно, но если это признание в данный момент звучит странно, пожалуйста, не слишком торопитесь судить обо мне.
— О-о-о, ну давай же, ты чертов битник или как тебя там! — простонала Роза. Ее рука добралась до молнии и вытащила мой член, который к этому времени стал тверд, как слиток золота. Она резво потерла его, словно собиралась развести костер в лагере девушек-скаутов.
— Не торопись, — сказал я и ткнул пальцем в кончик ее чрева. Роза простонала. Мне захотелось, чтобы она отсосала мою дубину, но я стеснялся просить об этом, поэтому встал между ее ног и высунул язык. Я не сомневался, что он та кой же длинный, как у муравьеда, ибо Роза как никогда возбудила меня, наверно, своим животом, а возможно, молодостью.
Мой язык обвил ее клитор, а руки начали массировать ей живот и сиськи. Я рывком поднял свитер и лифчик ей до шеи и воткнул язык ей в щель, будто собирался пробурить ее. Роза обезумела.
Однако остановимся на этом месте и проследим это действо с начала. Сказанное мною звучит так банально, но случившееся на самом деле отнюдь не было таковым. Скажем так: от жесткого пола у меня разболелись колени; ее промежность отдавала едва уловимым ароматом чеснока; я вошел в другой мир, мир плоти, мир крови. Живот Розы оказался упругим, а зародыш брыкался, когда я надавливал рукой; ее щель оказалась такой маленькой, что язык с трудом проникал в нее. Мышцы щели схватили мой язык и удерживали его; тем временем я вцепился в твердые груди, словно то были дверные ручки, на случай, если начну тонуть и камнем пойду ко дну ее испанской плоти.
Мне пришлось подняться, ибо ноги больше не выдерживали испытание жестким полом. Слизь Розы покрыла мое лицо, и, встав, я сразу прильнул к ее устам, дабы она смогла отведать собственного экстракта. Роза хотела отдернуть лицо, но я крепко держал ее в своих руках. Достаточно измазав Розу, я за волосы подвел ее голову к своему члену. Она прокричала на испанском нечто вроде того, что откусит мои cojones [1] , поэтому я до упора воткнул свой член ей в рот, затем задвигал ее голову вперед и назад, словно доил корову. Пчелиная матка и тля.
1
Cojones — яички (испанское слово). — Прим. пер.