Злые компаньоны
Шрифт:
— Перестань! Ну перестань, перестань, перестань! Пожалуйста! Ха-ха-ха!
С каменным лицом я продолжал делать свое. Лейди Джейн билась о стол, словно выброшенная на сушу рыба, раскачивала и пинала его ногами так истерично, что у нее внутри что-то лопнуло и наружу вырвался поток Мочи, заливая весь стол. Я отскочил в сторону, стоял неподалеку и наблюдал.
Лейди Джейн вся покраснела и все еще закатывалась то усталым смехом, то истеричным хохотом, когда я схватил ее за ноги и натянул на свой давно созревший рог. Ее влагалище было тугим, но
— Тебе полагается быть овцой, — сказал я и слегка шлепнул ее по тощему животу. Лейди Джейн не возражала против изменения курса или канала, и я, встав и задрав ее ноги себе на плечи, снова вогнал в пенис и потрясал девушку до тех пор, пока та полностью не вошла в раж:
— Баа… баа… баа…
Глава девятая
Дым убийц
Троица захватила нашу маленькую квартиру и превратила ее в гараж. В ней стало вонять маслом и спермой. На второй день Мертвая Голова втащил в квартиру свою «Ямаху» и прислонил ее к кофейному столику в гостиной. У Полетт и Энн появились свои партнеры среди Гадюк, а те нашли место, где можно остановиться и пить пиво. Несмотря на угрозу Заклинателя, меня неохотно терпели, ибо я был таким странным, как выразился один из них:
— Знаешь, он такой странный, что мне страшно.
Я слонялся по углам и играл с Лейди Джейн. Я мог делать с ней все, что хотел, и каждый день менял ее характер. Так же спокойно, как смотрел телевизор. Пожалуй, другая причина, почему меня терпели, состояла в том, что я занимался Лейди Джейн, то есть избавил их от нее. По какой-то причине им не хотелось просто бросить ее. Я узнал эту причину, только когда Джейн мне однажды поздно вечером, пока остальные храпели, а в их желудках булькало пиво, сообщила, что Мертвая Голова приходится ей братом.
— Он залез ко мне в трусики, когда мне было тринадцать лет.
— А сейчас как?
— Сейчас он меня терпеть не может.
После этого я взглянул на Мертвую Голову с зарождающимся уважением.
— Дай мне руку, — сказал я.
Лейди Джейн подала мне руку ладонью вверх. Я вонзил зубы в мягкую плоть между большим и указательным пальцами и слизал алую каплю крови, которая просочилась из раны.
— Мне больно! Почему ты это сделал? — заскулила она.
— Я хотел попробовать твоей крови. Только и всего.
Я говорил как Дракула, а чувствовал себя как Алейстер Кроули, но у меня сложилось убеждение, что только кровь и соки гениталий могут поведать о человеке все. Ее кровь не была горькой, соленой, а всего лишь пресной, такой же пресной, как она сама. Я выплюнул ее.
Мы сидели на диване. Телевизор работал, но мы не смотрели. Вошел Мертвая Голова и пододвинул стул так плотно, что наши коленки соприкоснулись. Лейди Джейн отодвинулась подальше
— Мне надо поговорить с тобой, чудак. Не дергайся. Тебе все время не сидится. Успокойся.
Он так сильно дергал головой, что мне хотелось помочь ему удержать ее.
— Да? Я держался подальше от тебя.
— Вот именно. Я хочу, чтобы ты кое-что понял.
— Что?
— Держись подальше от Энн.
Его колени так плотно прижались к моим, что муравей с посланием мог бы в два счета благополучно перебраться с его ноги на мою. На его щеках появились маленькие красные точки — первые признаки цвета, которые я заметил на его лице. Я ощутил прилив дерзости, возможно, потому, что терял разум, а скорее всего потому, что верил в черную магию Энн.
Я заорал. Я заорал так громко, что Мертвая Голова подпрыгнул и упал со стула на спину.
— Не капай мне на мозги, идиот!
Затем я быстро подполз к Лейди Джейн и опустил голову между ее ног. Я закрыл глаза и ждал, когда мне нанесут удар приемом карате по затылку или о мою голову сломают стул. Ждал две или три минуты, и когда никакого наказания не последовало, я сел и взглянул на большого брата. Он все еще лежал на полу, глазея на меня с отвисшей челюстью.
— Ты чокнутый. Чокнутый. Оставь меня в покое. Пусть Джейн делает все, что хочет.
Мертвая Голова ушел в спальню и оставил нас одних. Джейн рассмеялась.
— Впервые его поставили на место, — сказала она.
Я почувствовал себя сэром Галаадом и некоторое время не разлучался с этим чувством. Я очнулся, как только Полетт вошла вместе с Заклинателем.
— Мы ходили на Таймс-сквер откапывать уродов. Энн смылась.
— Где мой напарник? — спросил Заклинатель.
— Он улизнул в ванную.
— Черт. Он все время там сидит. Он дал этой суке Энн околдовать себя.
У меня не было настроения болтать, и я начал выковыривать грязь из пупка. Мы сидели кругом, смотрели друг на друга, пока Полетт не достала гашиш. Полчаса мы курили молча и докурились до обычного сильного оцепенения. Гашиш почти не вызывает враждебности, а я слышал противоположное — будто его курят убийцы. Этот наркотик успокоил нас всех. Я даже взглянул на Заклинателя с нежностью или — если это покажется немного неожиданным — интересом. Он был так черен, а его черты были так резки, что казалось, будто рассматриваешь африканскую резьбу.
Совершенно неожиданно для себя я спросил его:
— Ты знаком с колдовством?
Он умно закивал головой, будто я нашел ключ к нему.
— Да, парень. Видишь эту змею? Я привез ее из Африки. В мире нет лучшего места для ритуалов.
Я ничего об этом не знал, но мне эта тема неожиданно показалась увлекательной. Я запустил мартовского бумажного змея и качался на его тряпичном хвосте.
— Ты когда-нибудь прибегал к волшебству?
Девушки придвинулись поближе, увлеченные этой темой не меньше меня. Самолюбие Заклинателя попалось на крючок. Он сел на своего конька: