Жара в Архангельске
Шрифт:
Салтыков помолчал минуту, словно обдумывая. Потом, наконец, произнёс:
— Я тоже не хочу тебя терять и отворачиваться от тебя не буду. Любовь, по моему мнению, не базируется на сексе, поэтому мне неважно, чтобы любить тебя, как ты относишься к сексу. Тем более, что любовь — это чувство, а секс — лишь способ получить удовольствие. Да, ты меня нереально заводишь в сексуальном плане, да, у меня всё встаёт от одного взгляда на тебя, ты единственная девушка, на которую я так реагирую, но люблю-то я тебя не за сверхъестественную сексуальную привлекательность, а за твой безграничный
Салтыков привлёк её к себе и поцеловал в губы.
— Я люблю тебя…
Внезапно небо за окном прорезала молния, и последние его слова потонули в раскате грома.
Глава 1
Автобус до Васьково мчался как ненормальный по раздолбанному асфальту периферийных дорог. Тряска была ужасная, и все четверо — Олива, Салтыков, Гладиатор и Флудман — аж подпрыгивали на своих задних сиденьях, рискуя в любой момент впечататься в потолок. Но обошлось, никто в потолок не впечатался, а просто мирно сошли в ниибаццо гламурном Васьково-Сити аккурат напротив супермаркета.
Гладиатор, с которым Олива переписывалась пару раз в аське, ещё у МРВ, как только они подошли, уставился на неё во все глаза. Олива тоже, хоть и не так явно, рассматривала своего асечного знакомого, тем более, время до автобуса позволяло.
Гладиатор занимался бодибилдингом вот уже несколько лет, о чём свидетельствовала его мощная, накачанная фигура. В нагрузку к этому он изучал немецкий и даже стажировался в Германии. К тому же, с этой фигурой в сочетании со светлыми коротко стриженными волосами, большими голубыми глазами, волевым подбородком и арийскими чертами лица, он и сам был похож на немца-эсэсовца.
— Дай угадаю, какая твоя любимая музыка, — сказала ему Олива, — Раммштайн, верно?
— Верно, — отвечал Гладиатор, — А песня?
— Ду Хаст, естессно!
— А еда?
— Мясооо!
Но тут подошёл автобус, и пришлось отставить разговоры. А там, рассевшись в самом заду и подпрыгивая на колдобинах, продолжать переговариваться через сидящего между ними Салтыкова было уже не совсем удобно.
— Надо купить хавки для похода, — заявил Гладиатор безапелляционным тоном и, несмотря на то, что у них уже было с собой четыре пластиковых корыта с шашлыком, никто не посмел ему возразить.
— А шашлык хорош должен быть, — изрёк Флудман, пока Гладиатор делал покупки в магазине, — Это хорошо ещё, я успел достать в «Полюсе». Панамыч нас с мясом тусанул, конечно…
— Сука, Помоич он, а не Панамыч! — заржал Салтыков, — И мясо он наверняка из помойки бы достал…
— Андрюха, иди помоги жрачку упаковать! — крикнул Глад из магазина.
Когда ребята вошли и увидели, что, вернее, в каком количестве Глад накупил жранья, у всех просто глаза на лоб полезли. В несколько баулов с трудом умещались два пакета макарон, два мешка сахара, несколько пакетов с картошкой, несколько огромных банок с говяжьей тушёнкой, кетчуп, майонез, помидоры, огурцы, палка сырокопчёной колбасы, кусок большой сыру, пять буханок чёрного хлеба, два мешка солёного крекера, ещё пуд соли. Плюс палатка, спальники, чайник, шампуры, посуда, топор,
— Зачем в походе сахар? — изумилась Олива, помогая парням упаковывать всё в сумки.
— Как зачем? Чай там пить, — сказал Гладиатор, выкатив по привычке свои большие, немного выпуклые глаза.
— Да, но куда столько-то? А это зачем? — Олива взяла в руку банку тушёнки, — У нас же шашлык есть!
— Я буду делать макароны по-флотски, — Гладиатор уже терял терпение.
— Да кто их есть-то будет? Нам шашлыка вот так хватит, под завязку! Боже мой, и хлеб… Глад, ну ты чё, на Северный полюс, что ли, собрался? Мы не съедим столько за два дня!
— Съедим, — отрезал Гладиатор и, давая понять, что разговор окончен, обратился к парням, — Ну вы чё встали-то? Укладывайте всё в сумки!
С трудом упаковав тяжеленные сумки, ребята двинулись через лес строевым шагом. Впереди всех шёл, нагруженный огромным рюкзаком, Гладиатор. За ним шли Салтыков с Оливой. Замыкал шествие Флудман, сгибаясь под тяжестью набитой до отказа гладиаторовой жрачкой дорожной сумки.
— Сука-Помоич наебал нас с мясом и не звонит даже, — съязвил Салтыков, — Как вернёмся из похода, я ему на форуме профиль поменяю — будет он у нас не Панамыч, а Помоич.
— Зачем же так жестоко, — произнёс Флудман, — Может, человек убухался так, что не в состоянии куда-либо идти теперь.
— А мне пох! — сказал Салтыков, — Хоть он там в мясо нажрался!
— Помоича на-кус-ки! Однозначно! — добавил Гладиатор, — Однозначно накуски!
Олива шла и молча слушала, о чём они говорят. «Оказывается, компании парней мало чем отличаются от компаний девчонок, — отметила она про себя, — Так же, как мои одноклассницы в школе сплетничали и перемывали кости какой-нибудь отсутствующей девчонке, так и эти парни сейчас идут и обс. ирают за глаза этого Помоича, главным образом потому, что его здесь нет…»
— Помоич он и есть Помоич, — продолжал свою «умную» речь Салтыков, — Живёт в помойке. Питается отходами из помойки. Спит на мусорной куче…
— И учится на специальности «утилизация отходов и стеклотары», — поддакнул Флудман.
— Я и не знала, что у вас в АГТУ есть такая специальность, — съязвила Олива.
Разговор их прервал звонок мобильника. Это Гладиатору звонил Хром Вайт — ещё один форумчанин Агтустуда. Он тоже намылился с ними в поход, но задержался на час.
— Хром бежит бегом через всю трассу! Скоро будет, — объявил Гладиатор.
— Ну чё, делаем привал? — сказал выдохшийся от ходьбы Салтыков. — Я ноги себе натёр, шопиздец!
— Ты задрал уже скулить, — оборвала его Олива, которая явно была не в духе.
На привал остановились у железной дороги. Олива открыла сумку Салтыкова, чтобы достать хлеба и колбасы для перекуса — и ахнула. Этот остолоп впопыхах положил вниз сахар и овощи, а сверху буханки хлеба и тяжеленные банки с тушёнкой. Немудрено, что пакеты с сахаром все к чертям собачьим разорвались, и весь сахар вперемежку с кетчупом вылился на дно сумки, задев его куртку, которая лежала там же.