Жара в Архангельске
Шрифт:
Салтыков сидел у костра на корточках и курил. Олива подошла к нему.
— Что это ещё за светопредставление? А? — гневно начала она.
— Я всё видел, — холодно ответил он.
— Что ты видел?
— Видел, как Флудман схватил тебя за жопу. Ты позволяешь такие вещи!..
— Кто, я?
— Ну не я же, — Салтыков встал и пнул ногой валяющуюся на земле сосновую шишку, — Противно…
— Что тебе противно? — прошипела Олива, хватая его за футболку.
Вот этого вот делать было категорически нельзя!
— Да то, что ты блядь московская!!! — исступлённо орал он, валтузя её как крысу, — Святошу тут передо мной из себя разыгрывала!!! А сама — шл-л-люха!!!
— Пусти!!! А-а-а-а-а-а!!!
— С-с-сука! Со мной этот номер не пройдёт! Ясно?!
Выскочившие из палатки Гладиатор и Хром Вайт начали оттаскивать Салтыкова, но тот уже вошёл в неописуемую ярость. Не выпуская свою жертву, он поднёс раз Хром Вайту, так, что тот упал и покатился по земле. С Гладиатором справиться было труднее, хотя реакция у него, несмотря на накачанность, была не слишком быстрой.
— Оля, беги!!! — крикнул он, обхватив рукой Салтыкова за шею.
Олива, шатаясь, сделала пару шагов прочь, но убежать не успела: Салтыков вырвался и, догнав её, снова схватил и начал трясти.
— Стоять, с-с-сука!!!
— Я не твоя собственность! — плача, крикнула она.
— Это членистоногий тебя научил? Ничего, со мной ты по-другому запоёшь!
Салтыков со всей дури толкнул её. Олива потеряла равновесие и полетела прямо в костёр. К счастью, приземлилась мимо, и в огонь попала лишь кисть правой руки. Адская боль опалила её, и дикий, звериный крик — не её крик, она не могла так кричать — эхом пронёсся над безмолвными верхушками сосен…
— Олива!!!
Салтыков кинулся к ней, бухнулся на колени, начал, трясясь и плача, дуть на её обожжённую кисть.
— Прости… Прости!!! Любимая, прости меня!!! О-о-о-о-о!!!
Олива, морщась от боли, лежала с закрытыми глазами.
— Ты идиот, Салтыков. За что ты её бил? — вклинился Гладиатор, — Она тебе рога наставила, или что?
— Славон, давай мы сами разберёмся, ладно? — Салтыков досадливо обернулся, — Ты бы вообще не лез, куда тебя не просят…
— Я не лезу, а на месте Оли пошёл бы в милицию и накатал заяву.
— Ты чё, бля?! — Салтыков вскочил и толкнул Гладиатора в грудь, но тот, вопреки ожиданиям, драться с ним не стал.
— Салтыков, ты неадекватен.
Олива встала и, ни на кого не глядя, побрела в палатку.
Между тем, уже рассвело: над озером стелился густой туман. Всем смертельно захотелось спать, и лишь Салтыков, сидя у давно потухшего костра, курил и надсадно кашлял.
— Оля, ты должна на него заявить, — убеждал её Гладиатор, когда все, за исключением Салтыкова, уже лежали в палатке.
Олива промолчала.
— Ты
— Не знаю…
— Значит, не любишь, — сделал вывод он.
— Почему?
— Когда любят, не сомневаются.
— Ребят, если так подумать… — произнесла Олива, — Мы ж его сами довели…
— И что? Этому нет оправдания, — возразил Гладиатор, но тут же махнул рукой: — А-а, делайте, что хотите…
Флудману, который на протяжении всего инцидента отсиживался в палатке, стало мучительно стыдно. Он вылез и неуверенной походкой направился к Салтыкову.
— Андрюха… Я знаю, это я во всём виноват… Я больше так не буду…
Флудман униженно засматривал Салтыкову в глаза, и на какой-то момент тому стало противно. Салтыков холодно смерил его своим стальным взглядом.
— Послушай, Флуд, — сказал он, затаптывая ногой окурок, — Я тебя когда-нибудь о чём-нибудь просил?
— Н-нет…
— Нет, да?
Флудмана аж в жар кинуло. Больше всего на свете он хотел бы сейчас куда-нибудь испариться.
— Так вот: чтобы это было в первый и в последний раз. Понял?
— Конечно-конечно…
Утром Олива проснулась — в палатке лежали только она и Хром Вайт. Хром спал без задних ног, а Олива выползла наружу и обнаружила пацанов около кострища.
— Пора собираться, — сказал Гладиатор, — Где Хром Вайт?
— Он спит в палатке, — отвечала Олива.
— Хром!
— Хрооом!!!
— Спит как сурок, — констатировал Гладиатор, — Придётся его вытряхивать из палатки.
Вместе с Флудманом и Салтыковым он подошёл к палатке. Минута — и парни уже свернули её, отчаянно вытряхивая из брезентового мешка Хром Вайта.
— Ну что вы делаете?! — взвизгнула Олива, — Он же спит!
Не обращая на неё внимания, Салтыков и Гладиатор продолжали трясти уже свёрнутую палатку. Флудман стоял рядом и молча наблюдал, и когда из палатки вывалился Хром Вайт, так же стоял как столб.
— Хром, а Хром! Давай двести рублей за шашлык! — как ни в чём не бывало сказал Салтыков, когда палатка уже была убрана, а Хром Вайт, сонно хлопая глазами, стоял перед остальными.
Хром молча протянул Салтыкову деньги, и Салтыков так же молча спрятал их в карман. Потом подошёл к Оливе и хозяйским жестом обнял её за талию.
Оливе стало противно; она сбросила с себя руку Салтыкова и побежала к воде. Он ринулся за ней.
— Что, что такое? Оля, что?
— Ничего. Оставь меня.
А со стороны Медозера на них уже надвигалась грозовая туча…
Глава 7
Саня застегнул дорожную сумку и, подумав, положил паспорт и билеты в боковой отсек. Перекинув сумку через плечо, вышел из своей комнаты и, медленно ступая по ковровой дорожке, направился по коридору к лестнице.