Жара в Архангельске
Шрифт:
Во дворе дома, где он снял для них квартиру, Салтыков остановился и с силой прижал Оливу к себе.
— Я никому тебя не отдам, слышишь? Никто не сможет помешать мне быть с тобою рядом…
Внезапно город накрыла грозовая туча. Где-то в отдалении прогремел гром.
— Щас дождь ливанёт, пошли скорее в дом! — Олива высвободилась из его объятий.
Небо и правда уже уронило несколько капель дождя. Когда Салтыков и Олива вошли в тёмный подъезд и поднялись на девятый этаж, дождь косым ливнем хлынул как из ведра.
На
— Ключи, что ли, забыл?
— Мелкий… — пряча глаза, пробормотал Салтыков, — Мелкий, у тебя денежка есть?
— Ну, есть, — Олива пожала плечами, — А тебе зачем?
— Дай три тысячи… За квартиру заплатить…
Олива почувствовала внутри какую-то гадость, как будто проглотила горький, гнилой орех. Однако она ничего не сказала, а, достав из сумки три тысячи рублей, молча отдала их Салтыкову.
Глава 33
Квартира, в которую Салтыков привёл Оливу, оказалась какой-то обшарпанной и мрачной, какими вообще бывают съёмные квартиры. Из мебели в комнате стояла только старая раздолбанная софа да платяной шкаф; кухни же не было вовсе.
— Ты пойдёшь в душ? — спросила Олива, разбирая свой рюкзак.
— Иди, я потом.
В душе, стоя под слабой струёй ржавой воды, Олива никак не могла отмыться от мерзкого ощущения. Три тысячи — половина её месячной зарплаты — ушли на этот клоповник. «Ладно, чёрт с ними, с деньгами…» — мысленно убеждала она себя, но гадкое разъедающее чувство продолжало сосать где-то под ложечкой.
Она вышла из душа, переодетая в длинную ночную сорочку до пят и, сложив одежду, ещё медлила около тумбочки. Салтыков лежал на постели и курил. Выбросив бычок за окно, он подошёл к Оливе сзади, погладил по спине, поцеловал-укусил в шею. И произнёс:
— Я ревную тебя к Гладиатору.
— На каком основании? — удивилась она.
— Он испытывает к тебе симпатию.
— Ну и что? Он мне тоже симпатичен, — сказала Олива, складывая футболку в рюкзак.
Салтыков больно сжал ей запястье руки.
— Ты не так поняла. Симпатию — в смысле, нравишься ты ему.
— Ну, а мне-то что делать?
— Ничего не делать, — отрезал Салтыков, — В походе ты будешь со мной, а не с ним.
— Но…
— Никаких «но». Ты моя девушка. И точка.
Олива подавила вздох.
— Опять ты всё за меня решил…
Салтыков с новой силой сжал Оливе кисти рук и прошипел:
— Если ты будешь с ним мутить, я тебе голову оторву. Поняла?
— Больно же, — процедила она, потирая запястье.
Салтыков опять принялся за свои ласки. Он попытался проникнуть ближе к её телу, но запутался в длинных полах Оливиной сорочки.
— Зачем ты одела эту ночнушку? Сними её! — потребовал он.
Олива скрестила руки на груди.
— Ты обращаешься со мной как с вещью…
Салтыков отошёл к окну
— Дай мне немного времени. Я просто ещё не готова.
Салтыков, не оборачиваясь, продолжал молча курить и смотреть в окно.
— Ты, конечно, можешь меня сейчас бросить, это твоё право… — не прикасаясь к нему, сказала она.
— Господи, Олива, я никогда тебя не брошу! Я тебе клянусь!
— Не клянись. Всё это ещё вилами по воде писано…
Салтыков повернулся к Оливе и принялся жадно целовать ей волосы.
— Я люблю тебя так, как никогда и никого в своей жизни не любил…
— А Ириска? — спросила Олива, — Ты же с ней, помнится, прошлой зимой замутил. Я-то помню, как ты на весь форум кричал, что её обожаешь…
— Так я её не любил, — отмахнулся Салтыков, — Обожать и любить — разные вещи. И замутил я с ней по пьяни. Так, от нехуй делать с ней встречался…
— А со мной ты тоже по пьяни замутил?
— Господи, мелкий! Конечно, нет! К тебе у меня настоящие чувства, поверь мне…
— Знаешь, — попросила Олива, — Расскажи мне про турбазу «Илес» поподробнее. Как ты, встречаясь с Ириской, замутил с Дикой Кошкой? Как это получилось?
— Ну зачем тебе это знать?
— Надо, раз спрашиваю.
Салтыков затянулся сигаретой и, помолчав, произнёс:
— Да хуй знает, как это произошло… Так уж случилось…
— Но почему ты не подумал в тот момент о том, как будет страдать Ириска?
— Ириска? Страдать? Мелкий, я тебя не понимаю. Она же сама заставит страдать кого угодно, и тебе она крови попортила немало. Почему ты её защищаешь?
— Потому что речь сейчас не обо мне, — сказала Олива, — Да, с Ириской у меня были плохие отношения, но дело совсем не в этом, а в том, что если ты так поступил с ней, то где гарантия, что ты точно так же не поступишь и со мной?
— Да как я с ней поступил-то? Я ей ничего не обещал. И я её не любил…
— А Дикую Кошку?
— С ней меня связывал только секс. Ничего более. С тобой у меня всё совсем иначе.
— Это ты сейчас так говоришь, — сказала Олива, — Вспомни, ведь тогда… ну, помнишь, два года назад, когда мы только познакомились на форуме и переписывались — ты же первый перестал мне писать…
— Но я же тогда не знал тебя так, как знаю теперь!
— Ты меня и теперь не знаешь, как следует, — возразила Олива, — Я долго думала о нас с тобой, все эти две недели думала. Знаешь, я ведь люблю тебя, я всегда любила тебя как друга, как брата. Но всё-таки, подумай ещё раз, если тебе от меня нужен секс, я пока не смогу тебе этого дать… Да, я не хочу тебя терять, да, мне будет больно, если ты от меня отвернёшься, но лучше всё это решить сейчас, пока не поздно…