Жара в Архангельске
Шрифт:
— Чё кряхтишь, ты ж ещё свой не отгуляла, — заметила Олива, — Хотя ты права. Две недели отпуска — ну что это такое! Вот, кто на Севере живёт, тем и правда везёт — у них отпуск пятьдесят два дня. Гуляй — не хочу…
— Так там и погода — бррр! — Яна аж содрогнулась, — С такой холодрыгой никакого отпуска не захочешь.
— Нормальная там погода. Там зима, по крайней мере, настоящая. Не то, что у нас — слякоть…
От разговора подруг оторвал звонок мобильника, который Олива всегда и везде таскала с собой. Звонил Салтыков.
— Аллооо, —
— Привет-привет! — раздался из трубки бодрый голос Салтыкова, — Ты чё, спишь, что ли?
— Не, я возле речки загораю.
— Яасно. А мы тут с Мишаней уже в Питере — тебя ждём не дождёмся! У тебя на какое число билеты?
— На девятнадцатое, — сказала Олива, — А Димка Негодяев разве не с вами?
— Не, он не поехал. Его до диплома не допустили — теперь осенью будет защищаться. Хуи пропинал вместо того, чтоб дипломом заниматься — теперь, понятное дело, весь на нервах, орёт на меня. Кто же виноват, что он такой тормоз…
— Жаалко, — разочарованно протянула Олива, — Без Димки-то скучно будет…
— Да с чего! У Негода семь пятниц на неделе — может, он ещё приедет… Ты это, я чё хотел спросить — по общаге договорилась?
— Да, я уже забронировала себе комнату в Питере, — отвечала Олива.
— Насчёт меня там тоже договорись, плиз!
— А это ещё зачем? — удивилась она, — Ты же у Майкла остановился!
— У Майкла-то у Майкла, но… — Салтыков запнулся, — Я хотел бы с тобой потусоваться…
— Ну, а так разве мы не будем тусоваться?
— Ну-у… А может, это… Номер в гостинице снимем?
— Ты хоть знаешь, сколько там гостиницы стоят? — не без раздражения выпалила Олива, — В сутки половина моей зарплаты!
— За гостиницу я заплачу.
— Ну, вот ещё! Миллионщик какой нашёлся!
Яна, с любопытством прислушивающаяся к разговору подруги по телефону, еле-еле дождалась, когда она закончит. Когда Олива, после долгого спора, распрощалась, наконец, с Салтыковым, Яна спросила её, с кем она говорила.
— Да Салтыков звонил, — нехотя отвечала Олива, — Я тебе про него рассказывала. Мы тут, короче, в Питер собрались ехать…
— Понятно, — прищурилась Яна, — Быстро же ты забыла своего Даню!
— Да какой он мой! — с горечью произнесла Олива, и тень легла на её лицо. — Был бы он мой…
— Ммм, я так понимаю, у тебя намечается новый роман?
— Да ну, какой ещё роман. Скажешь тоже! — фыркнула Олива.
— Ну да, ну да. Все так говорят, — ехидно усмехнулась Яна.
— Да с чего! — Олива сама не заметила, как заразилась этой фразой от Салтыкова, — Мы с ним третий год дружим. Ничего такого, кроме дружбы, между нами нет, и быть не может.
— Ну, не знаю… — сказала Яна, натягивая от солнца на глаза соломенную шляпу, — Лично я не верю в дружбу между мужчиной и женщиной. Это миф!
— Никакой не миф, — Олива даже обиделась, — Он, если хочешь знать, вообще не в моём вкусе. Да, с ним прикольно общаться, но как парень он меня абсолютно не интересует, — пояснила она, надкусывая
— То-то он не писал тебе полтора года, а тут вдруг потусоваться. Классная дружба, да.
Яна, как всегда, была в своём репертуаре. Но Оливе это настроение не испортило, и она, пропустив последнюю реплику подруги мимо ушей, с наслаждением вытянула ноги на песке.
Глава 4
Летний день, что сиял над Москвой и Московской областью, Питер погодой не баловал. Облачно и ветрено было в это время в городе на Неве.
Впрочем, Андрея Салтыкова и его питерского друга Майкла Москалёва это обстоятельство ничуть не огорчало. Они только что посетили Зоологический музей и теперь гуляли по Невскому, потягивая пиво из бутылок. Настроение у обоих было превосходное.
— Даже не вехится, шо мы с тобой уже инженехы, — сказал Майкл, картавя на «р», — Ещё месяц назад были студенты, мальчишки, пахились из-за экзаменов… А тепехь всё это позади…
— Позади-то позади, — вздохнул Салтыков, прокручивая что-то у себя в голове.
— А я в аспихантуху буду поступать, — сказал Майкл.
— Хм… — задумался Салтыков, — А вообще, знаешь, Майкл… Может, мне тоже в аспирантуру попробовать? Как ты думаешь?
— Не знаю… Пхосто видишь, зная твой хахактех, я не думаю, шо аспихантуха — это то, что тебе нужно, — осторожно заметил Майкл, — Аспиханты, как пхавило, много не захабатывают — эти люди почти на голом энтузиазме отдают себя науке. А для тебя главное — бизнес, деньги. Чтобы делать деньги, совсем необязательно идти в аспихантуху…
— Да, Мишаня, тут ты, конечно, прав… Но если я, допустим, поступлю в аспирантуру в Москве…
— И что?
Салтыков понизил голос, глядя Майклу в глаза:
— Ну ты чё, не понял, что ли?
— А-а… Так вот ты о чём, — усмехнулся тот, — Поэтому ты и общался с Оливой так тесно в последнее вхемя?
— Ну, а как ты думаешь.
Какое-то время приятели шли молча. Судя по лицу Майкла, тот не слишком-то одобрял план своего старого школьного друга, но своё мнение предпочитал держать при себе.
— Я надеюсь, — прервал молчание Салтыков, — Я надеюсь, Майкл, ты понимаешь, что это должно остаться между нами?..
— Меня об этом можно было не пхосить, — последовал ответ, — Только видишь, я думаю, не совсем ты это пхавильно задумал… Может быть, по-дхугому будет сложнее, но тут всё-таки ты хискуешь, Андхей…
— Не боись, всё продумано, — отшутился тот, — А мою позицию ты знаешь: в жизни надо попробовать всё.
По реке Неве прошёл белый речной трамвайчик. Похоже, там вовсю отмечали какой-то праздник: гремела музыка, был слышен смех и шум голосов. Салтыкову до ломоты в висках захотелось попасть туда, пить разные напитки, веселиться с красивыми женщинами… Острая жажда жизни затрепетала в его жилах; кипучая, радостная энергия птицей забилась в его груди.