Землянка раздора
Шрифт:
Узнав от своих людей, что ее вернули на борт одной, я почувствовал… не облегчение. Скорее, удовлетворение от того, что расчет оказался верен. Ее возвращение означало, что план брата, какой бы он ни был, провалился. Это было важно. Только поэтому.
Я направлялся в свои покои, мечтая о коротком сне, о нескольких часах без этой постоянной внутренней борьбы, когда сзади раздался торопливый, семенящий шаг.
— Генерал! Генерал, прошу аудиенции!
Хелс. Опять. Его певучий голос сейчас резал слух, как пила.
Я не оборачиваясь, бросил через плечо:
— Не сейчас,
— Но, генерал, это не терпит отлагательств! Это касается… субъекта.
Я замер, все еще не поворачиваясь. Усталость навалилась тяжелой свинцовой плитой. Еще одна проблема. Еще один виток в этом бесконечном кризисе. Мне так хотелось просто лечь и выключиться.
— Доктор, — мой голос прозвучал тихо, но с той стальной нотой, от которой замирали целые эскадры. — У меня был тяжелый день. Вы говорили о витаминах — я обеспечил. Что еще может быть настолько срочным?
Я наконец повернулся к нему. Хелс стоял, переминаясь с ноги на ногу, его четыре руки были сплетены в тревожном жесте. Хоботок нервно подрагивал. В его оранжевых глазах читалась не профессиональная озабоченность, а какое-то странное, почти суеверное беспокойство.
— Не субъекта, генерал, — прошептал он, оглядывая пустой коридор. — Кошка. Это касается кошки.
Кошка.
Слово повисло в воздухе, обретя неожиданный, зловещий вес. Не «субъект», не «она». Кошка. Этот маленький, черный, наглый зверь, который спал на моей кровати и смотрел на мир с видом снисходительного императора.
Усталость мгновенно отступила, смытая ледяной волной предельной концентрации. Если Хелс, нарушив все мои предыдущие приказы о прекращении любых глубоких анализов, лезет с чем-то срочным из-за животного — значит, это не просто блохи.
Я молча кивнул, повернулся и пошел в сторону медотсека, не удостаивая его больше взглядом. Он засеменил следом.
В его лаборатории отсутствовали всякие запахи. Доктор немедленно заблокировал дверь, активировал генераторы помех и только тогда подвел меня к главному терминалу. На экране не было сложных голограмм ее ДНК. Там висела более простая, но от этого не менее загадочная, генетическая карта. Земного животного. Felis catus. И на ней, будто инопланетный вирус, был подсвечен участок, помеченный архаичными символами нашего древнего языка.
— Я… провел рутинную проверку всех биологических образцов на борту по прибытии на эту планету, — начал Хелс, его голос дрожал. — Профилактика. Кошка была рядом с субъектом, имела с ней тесный контакт. Я взял образец шерсти, слюны… для исключения зоонозов.
Он щелкнул, и участок увеличился. Символы сложились в фразу, от которой похолодела кровь: «Спящий наследственный комплекс „Геном Бога“».
— Легенда, — прошептал я скорее для себя. Миф времен первых колонизаций, сказка для курсантов о древней, ушедшей расе, которая могла вкладывать свою силу в другие формы жизни.
— Не совсем, — Хелс кашлянул. — Комплекс спит. Глубоко. Но он… структурно связан с ней. С субъектом. Мои модели показывают, что если его каким-то образом… активировать, установится симбиотическая связь. Кошка не станет
Он посмотрел на меня, и в его глазах был ужас первооткрывателя, нашедшего слишком много.
— Они не просто случайные спутники, генерал. Они… единая система. Замок и ключ. И ключ — этот пушистый хищник.
Тишина в лаборатории стала абсолютной, давящей. В голове пронеслись обрывки: как она звала его по имени с такой уверенностью. Как он всегда возвращался к ней. Как смотрел на меня в тот первый раз — не как испуганное животное, а как равный.
Теперь все обретало чудовищный смысл. Она — не просто инкубатор или оружие. Она — потенциальный проводник. А он… контроллер. И Зариан, со своим изощренным чутьем на ценность, уже что-то подозревал. Его интерес был слишком острым, слишком личным.
Я подошел к терминалу. Мои пальцы пролетели по сенсорной панели, вызывая протоколы полного стирания.
— Все данные. Все образцы, связанные с животным. Все моделирования. Все, даже намеки на эту «легенду». Уничтожить. Сейчас.
Хелс не спорил. Он понимал. Мы вдвоем, в мерцающем свете экранов, стирали знание, которое могло перевернуть баланс сил в галактике. Которое могло превратить ее из ценного актива в самого разыскиваемого, самого уничтожаемого субъекта во Вселенной. А его — в причину войн.
Когда последний байт данных растворился в небытии, а подтверждающие коды легли в память моего импланта, я отступил от консоли. Усталость вернулась, но теперь она была другой — тяжелой, как ответственность за целую вселенную тайн.
Я повернулся к Хелсу. Его фигура казалась съежившейся.
— Вы ничего не обнаружили, доктор, — сказал я, и каждый слог был высечен из льда. — Кошка здорова. Никаких патогенов. Точка.
Он кивнул, слишком быстро.
Я сделал шаг к выходу, затем остановился. Не оборачиваясь, произнес то, что теперь стало единственно возможным курсом. Единственной логичной целью в этом хаосе.
— Теперь, — сказал я, и голос звучал с новой, железной решимостью, — мы должны приложить вдвое больше усилий, чтобы доставить эту парочку домой. Целиком и невредимыми. И чем быстрее, тем лучше.
Найти ее мир. Забросить обратно. Стереть все следы. Пусть их легенда останется их тайной.
Я вышел, оставив Хелса в его стерильном кошмаре. Теперь понятно, почему в наших базах данных не нашлось Земли.
Глава 24
Глава 24
Два дня. Сорок восемь циклов искусственного освещения, которые я пыталась убить сном, созерцанием фальшивых звезд и бессмысленными играми с Тучкой. Она, кажется, была единственным существом во всей этой вселенной, чье поведение не изменилось. Ела, спала, требовала ласку и смотрела на меня своими непостижимыми янтарными глазами, будто говоря: «Ну, и что мы тут делаем?»