Землянка раздора
Шрифт:
Я лежала, совершенно пустая, разбитая, удовлетворенная до самых кончиков пальцев. Мысль пронеслась, легкая, как дым: Даже если это не приведет меня домой… я не буду жалеть. Ни секунды.
И под мерный стук его сердца у меня за спиной, под тяжесть его руки на мне, я погрузилась в черную, бездонную пустоту сна, где не было ни прошлого, ни будущего, только тихое эхо пережитого шторма.
Глава 29
Глава 29
Я проснулась от настойчивого, требовательного «мяу» прямо у лица. Тучка сидела
Сознание вернулось обжигающей волной. Тепло тела за моей спиной. Тяжелая рука на моем животе. Запах кожи, пота, секса. И… воспоминание. Ясное, неоспоримое. Его последняя, глубокая судорога внутри меня. Горячая волна, которую я почувствовала.
Ужас, холодный и липкий, пронзил остатки теплой истомы. Я застыла, глаза широко открылись, уставившись в потолок. Он… кончил в меня. Примитивный, животный ужас от этой мысли затмил все остальное. Чужеродная сперма. Внутри меня. Я могла… Боже, я могла забеременеть. От него. От инопланетянина. От циничного, опасного политика, который видел во мне вещь. Ребенок-гибрид. Орудие. Эксперимент. Все кошмары, которые я рисовала в первые дни плена, обрели новую, ужасающе конкретную форму.
Мое дыхание стало прерывистым. Тело напряглось под его рукой. Тучка, почуяв перемену, перестала тыкаться и уставилась на меня, насторожив уши.
Зариан за моей спиной пошевелился. Его рука на животе не убралась, а, напротив, слегка прижала меня, как бы успокаивая.
— Твои мысли громче твоего дыхания, — произнес он сонным, хриплым от сна голосом. Его губы коснулись моего плеча в почти нежном поцелуе, который отозвался во мне новой волной отвращения к самой себе. — И нет, тебе не о чем беспокоиться.
Я не могла вымолвить ни слова. Только слушала, затаив дыхание.
— Мы, — продолжил он, и в его голосе появились нотки привычного высокомерия, смешанные с оттенком… снисходительного объяснения, — не такие примитивные существа, как можно подумать. Мы научились регулировать такие вещи. Добровольно. Осознанно. Никаких нежелательных последствий. Это было бы… неэстетично. И нерационально.
Он говорил это так уверенно, так спокойно, будто обсуждал систему климат-контроля. Часть меня отчаянно хотела верить. Другая — кричала, что он лжет, что это часть игры, чтобы успокоить меня, пока он не получит то, что хочет.
Я медленно повернула голову, чтобы встретиться с его взглядом. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на меня. На его лице не было ни смущения, ни злорадства. Была лишь та же хитрая, оценивающая увлеченность.
— Ты… уверен? — выдохнула я, и мой голос прозвучал хрипло, чужо.
— Абсолютно, — он улыбнулся, и в этой улыбке была странная смесь уверенности и чего-то более темного. — Так что можешь выбросить это из головы.
«Выбросить из головы». Как будто это было так просто. Но в его тоне не было места для дискуссии. Это был факт. Принятый им.
Я перевела дух, стараясь унять дрожь. Один страх, самый животный,
— И мой дом? — спросила я, глядя прямо в его холодные, прекрасные глаза. В них теперь было все, что осталось от моей надежды, вся моя ставка в этой ужасной игре. — Земля. Теперь… теперь ты доставишь меня туда?
Глава 30
Глава 30
Зариан смотрел на меня долго, и в его глазах не было ни торжества, ни даже обещания. Был лишь холодный, трезвый расчет.
— При всем моем… восхищении тобой, — начал он, его голос вновь обрел бархатную гладкость, — я не стану этого делать. Не сейчас. Доставить тебя на Землю сейчас — все равно что бросить лакомый кусок в пасть к диким зверям. Мирангонцы уже доказали, что их интерес к тебе выходит за рамки обычного похищения. Они нашли нас на той планете. Они готовы были штурмовать военный корабль Альянса. Не понимаю, почему за тобой такая охота — верх безрассудства.
Он сел на кровати, и его взгляд стал острым, деловым.
— Но вот что я тебе обещаю. Как только мы выясним, в чем заключается эта загадка, и как только я буду уверен, что на твою родную планету не придет целая армада этих жуков вслед за тобой… я позабочусь о том, чтобы тебя доставили. Лично. Целиком и невредимой. Это будет моим… завершающим аккордом в этой истории.
Это не было тем «да», на которое я надеялась. Это была отсрочка. Новые условия. Но в его словах, какими бы циничными они ни были, была своя, железная логика. Он не лгал о мирангонцах. Их появление было слишком целенаправленным, слишком жестоким.
Без восторга, с камнем на душе, я кивнула. Какой выбор у меня был? Верить ему, по крайней мере, давало какую-то цель, пусть и хрупкую.
— Я поняла, — прошептала я.
Он улыбнулся, легкая, самодовольная улыбка вернулась на его лицо.
— Отлично. Тогда я советую тебе вернуться в свои апартаменты и подготовиться. Столица ждет. И запомни, — он наклонился, и его шепот обжег ухо, — наша маленькая договоренность остается строго между нами. Мой брат не должен ничего заподозрить.
Я собрала свою одежду, стараясь не смотреть на него, надела ее на дрожащее тело и, подхватив тревожно мяукающую Тучку, выскользнула из его каюты. Коридоры казались чужими и враждебными, каждый звук заставлял вздрагивать.
В своей комнате меня ждало два сюрприза. На полу, рядом с миской с водой, лежала большая, сочная «косточка» из вяленого мяса неземного вида — явно для Тучки. Кошка моментально забыла обо мне и с достоинством принялась за трапезу.
А на моей кровати, аккуратно разложенное, лежало платье. Не серая униформа, не простое платье, в котором я ходила. Это была воздушная, струящаяся ткань цвета утреннего неба, с тончайшей серебряной вышивкой по подолу и рукавам. Простое, но изысканное. К нему была приколота записка на тонком, ароматизированном листке. Тот же изящный почерк Зариана: