Запретный плод
Шрифт:
— В первый раз я трахнул кого-то, когда мне было пятнадцать. — Ее глаза расширяются, и я смеюсь, загибая пальцы внутрь нее. Мышцы ее живота вздрагивают, когда она обхватывает меня, и она удовлетворенно вздыхает, когда я продолжаю говорить. — Да, я была молод. Я понятия не имел, что делаю, и, скажем так, я был единственный, кто кончил.
— Научился кое-чему на старости лет? — спросила она, ухмыляясь.
Я провожу большим пальцем по ее слишком чувствительному клитору. — Осторожнее, малышка.
Она
— Вскоре я понял, что, хотя спонтанный секс - это весело, он никогда не приносит пользы другой стороне, — говорю я, используя ее влагу для смазывания третьего пальца. — Так что я узнал, как это изменить, — рычу я, вставляя третий палец и проводя им по ее отверстию. Два других пальца находят мягкую, губчатую часть ее внутренних стенок. Ее ноги начинают дрожать, и я смеюсь. Она такая чертовски отзывчивая.
— Ты определенно знаешь, что делаешь, — вздыхает она, дрожа.
— Мне нравилось доводить другого человека до кульминации, поэтому я продолжал учиться, — пробормотал я.
— Да. Черт, Лиам, я...
Я провожу большим пальцем по ее клитору, и она отскакивает от кровати, ее упругие соски вздымаются и напрягаются.
Да, черт возьми.
— Это было весело, — признаю я. — Но ничто не сравнится с тем, как ты разваливаешься подо мной, маленькая бунтарка.
— О, черт ,— хнычет она. Другой рукой я раздвигаю ее ноги чуть шире, замедляя темп тремя пальцами. Когда я двумя из них делаю внутри нее движение ножницами, ее рот раскрывается, и она вскрикивает.
— Вот так, — прохрипел я. — Ты чувствуешь это? Кто-нибудь раньше заставлял тебя так кончать? — спрашиваю я, проводя пальцами по ее скользкому каналу, зная, что если я продолжу, она рассыплется подо мной.
— Нет, — простонала она, выгнув спину, а ее глаза закатились назад. — Никто, кроме тебя.
Я опускаю взгляд, чтобы увидеть свои инициалы на покрасневшей коже ее бедра, и едва не выдергиваю пальцы, чтобы погрузить член внутрь.
— Скажи мне, когда ты кончишь, — говорю я ей, чувствуя, как ее киска начинает сжимать меня, и я медленно ввожу в нее руку.
— Лиам, — говорит она, ее голос хриплый.
— Ты такая мокрая и нуждаешься во мне, маленькая бунтарка, — говорю я, слегка целуя один из ее напряженных сосков.
— Черт, я уже близко. — Я вытаскиваю пальцы, и она поднимает на меня глаза. — Что...
Я подношу пальцы к своему члену, поглаживая его и используя обильное количество спермы и ее возбуждение, чтобы смазать себя, прежде чем заползти ей между ног.
— Противозачаточные? — спрашиваю я, откидывая волосы на глаза.
— У меня внутриматочная спираль, —быстро говорит она, наклоняя
— И я регулярно проверяюсь. А ты?
— Ну, учитывая, что я ни с кем не трахался с прошлого дня рождения...
Она замирает, светло-карие глаза расширяются.
— Правда? — спрашивает она, ее голос звучит как шепот.
— Это так удивительно? — спрашиваю я.
Она кивает, ее лицо смягчается. — Да. Я думала, что ты...
— Я не святой, Зои. Пожалуйста, не возводи меня на пьедестал. Я просто... не мог заставить себя стереть тебя из этой части меня.
— Черт, — шепчет она. — Мне нужно, чтобы ты был во мне прямо сейчас.
Я ухмыляюсь. — Ты уже забыла, кто здесь главный?
— Пожалуйста, Лиам.
— Вот так, — мурлычу я, проводя членом вверх и вниз по ее клитору, чтобы убедиться, что я полностью смазан для нее. — Дыши для меня, малышка.
ШЕСТНАДЦАТАЯ ГЛАВА
РАЗВЛЕЧЕНИЕ
Зои
Лиам сдвигает бедра на дюйм вперед, и мой рот приоткрывается, когда он проникает в меня на самую малость. Это жжет - он самый большой парень, с которым я когда-либо спала. Я до сих пор удивляюсь, что у меня не пошла кровь той ночью в Каталине. Я проверила и списала это на бездумное возбуждение и опьянение. Но это? Когда я почти трезва? Больно. Сделав вдох, его пронзительные серо-голубые глаза, такие темные, какими я их никогда не видела, перебегают с одного на другое.
— Хорошо? — спрашивает он, его голос - дрожащий шепот.
— Дай мне секунду, — говорю я ему, задыхаясь, и обхватываю его за талию.
Лиам выглядит почти гордым, наблюдая за тем, как я делаю очередной вдох. Одна из его рук доходит до моего левого соска, и он выкручивает его. Этого достаточно, чтобы вызвать у меня стон, и, когда все мое тело искрится от удовольствия, он вводит еще один дюйм.
— Черт, — говорит он. — Не могу поверить, что ты позволила мне лишить тебя девственности, — рычит он, очевидно, все еще немного злясь из-за этого. — Я должен был... сделать так много других вещей. Если бы я мог изменить ту ночь...
Я поднимаюсь и прижимаю руку к его рту. — Хватит болтать, трахни меня, Лиам. Я готова.
В ответ на мое неповиновение он проталкивается внутрь, заставляя меня вскрикнуть. Внутри меня вспыхивает острая, стреляющая боль, и я убираю руку и громко задыхаюсь, когда он замирает надо мной.
— Зои.
— Я в порядке. Я скажу желтый или красный, если это не так.
Но все равно чертовски больно, и боль не ослабевает. Он огромный. Толстый, как банка газировки. Я не привыкла к этому и до сих пор не могу понять, как это было не так больно, когда у меня была девственная плева.