Запретный плод
Шрифт:
— Мне очень жаль, — повторяю я, пристегивая ремень безопасности. Пальцы Лиама белеют от того, что он так крепко сжимает руль. Затем он заводит двигатель и выезжает на длинную подъездную дорожку.
— Я знаю, что так и есть, — рычит он.
Тишина повисает между нами, пока мы выезжаем на одну из двухполосных дорог, которые вьются над холмами к нашему дому. Когда мы проезжаем на красный свет, он смотрит на меня, остановив машину.
— Ты собираешься рассказать мне настоящую причину своей лжи или мне придется вытягивать ее из тебя? —спрашивает он, доставая пульт из кармана.
Я
С моих губ срывается болезненный звук, когда он включает пульт на средний уровень.
— О, черт, — вскрикиваю я, хватаясь за края сиденья. — Пожалуйста, Лиам...
— Ты такая милая, когда просишь, — говорит он непринужденно, как будто обсуждает погоду.
Его безразличный тон делает все это намного хуже. Он как будто знает, что его отстраненность повлияет на меня сильнее, чем принудительные оргазмы, потому что это совершенно новое в нашей динамике. Он не позволяет своим эмоциям мешать ему и управлять его решениями, потому что все это для него в новинку. Если я действительно собираюсь научить его, как это делать, мне нужно будет поговорить с ним об этом, но не сейчас.
Он поднимает вибрацию на несколько уровней, и я громко кричу.
— Я не могу, — заикаюсь я, задыхаясь, когда моя киска крепко сжимает игрушку, когда теплое возбуждение снова накатывает на мой живот. — Пожалуйста, только не снова.
— Ты знаешь, чего я хочу, — говорит он, подаваясь вперед. — Я могу делать это всю ночь, если понадобится. Полный бак бензина, ехать некуда...
Боже.
— Хорошо, — хнычу я, крутя бедрами. — Я скажу тебе.
— Тогда давай. — Его голос спокоен. Собранный. Невозмутимый. Как будто он был создан для этого. — К твоему сведению, как только я узнаю, почему ты совершила такую вопиющую ошибку, тебя ждет еще одно наказание за то, что ты солгала мне о чем-то столь важном, — хрипло произносит он.
Задыхаясь, я испытываю оргазм от его слов, и хотя ощущения невероятны, к ним примешиваются чувство вины, смущение, стыд и множество других эмоций. Я бьюсь в конвульсиях, умоляя его прекратить это резким шепотом на своем языке, когда он нажимает на кнопку, чтобы вибратор остановился. Я почти рыдаю, мое дыхание задерживается в горле с каждым вдохом. Все вокруг - мои нервы, мое тело, мои эмоции, мой разум...
Что, если я расскажу ему и потеряю его?
А что, если я не скажу ему и потеряю его?
— Я хотела тебя, — задыхаюсь я. — Я не хотела, чтобы ты остановился. Я хотела тебя уже много лет, и ты наконец-то стал моим, наконец-то дал мне все, что я когда-либо хотела. Я захлопнула рот, прежде чем признаться в большем, чем готова поделиться.
Слезы текут по моим щекам, когда Лиам ругается и останавливает машину. Меня захлестывают эмоции - от оргазма, моего признания или событий этого дня. Все наваливается на меня, и прежде чем я осознаю это, я уже рыдаю.
— Черт, Зои, — рычит Лиам, отстегивая меня, беря за руку и притягивая к себе на колени. Мои ноги обхватывают его бедра, а его руки тянутся к моему лицу.
Я зажмуриваю глаза, и по моему лицу текут слезы.
— Я боялась, что если я тебе скажу, ты остановишься.
— Зои, посмотри на меня.
— Нет, — шепчу я, не желая видеть выражение его лица. Я не знаю, смогу ли я вынести отказ или, что еще хуже, смогу ли я вынести то, что он разорвет все, что между нами происходит.
Его теплая рука скользит по моему обнаженному бедру, и я дрожу в его объятиях. Каждый нерв задет, и его прикосновения не способствуют успокоению. Прежде чем я успеваю отреагировать, его рука оказывается у меня между ног, и я задыхаюсь, когда он сдвигает в сторону мое промокшее нижнее белье и достает вибратор.
Его отсутствие заставляет меня плакать еще сильнее. Я узнаю это чувство и точно знаю, что происходит. Эмоциональная разрядка. Многочисленные принудительные оргазмы, отсутствие ограничений или обсуждений... мы не совсем здоровым образом подошли к этому. Тем не менее, от этого знания лучше не становится. Все так нежно, а его мягкие ласки только усиливают чувство стыда и вины.
— Посмотри на меня. Пожалуйста.
Он вытирает пальцами мои слезы, и одна его рука проникает ко мне за спину, проскальзывает под блузку и упирается в нее, прижимая мое тело к своему. Он целует мой подбородок, отчего из моего горла вырывается лишь сдавленный писк.
— Прости меня, — пробормотал он. — Если это было слишком, прости. Если на то пошло, я хотел тебя, готов ли я был признать это или нет - это уже другая история. Твои чувства никогда не были односторонними.
Облегчение захлестывает меня, и я открываю глаза, но не поднимаю на него взгляд. Не сейчас. Не сейчас, когда мои эмоции переполняют меня. Мне нужно взять себя в руки. Мне нужно подавить свою тревогу, подавить потребность быть с ним, быть рядом с ним, прикасаться к нему. Потому что это все, о чем я могу думать. Его пальцы подрагивают на моей голой спине, и мои нервы снова взрываются, а кожа покрывается мурашками.
— Та ночь в Каталине стала для меня высвобождением, маленькая бунтарка. Ты подтолкнула меня, но я сам переступил эту черту. И несмотря на то, что я говорил себе, что смогу держаться подальше, оказалось, что не могу. Как бы я ни старался.
Каждое слово цепляется за одну из моих диких эмоций, успокаивая мой разрозненный разум каждым слогом. Это самое сильное чувство облегчения, и мое тело полностью прижимается к нему.
Голос Лиама полностью поддерживает меня, и, несмотря на то, что я чувствую себя выжатой, я также успокаиваюсь. Его пальцы ласкают кожу на моем позвоночнике, пока он продолжает, воспринимая мое молчание как знак продолжать говорить.
— Когда я сказал тебе в тот день в классе, что ты станешь моей смертью, я имел в виду именно это. Ты... я... мы против всего мира уже четыре года, и я страшно боюсь все испортить и потерять тебя.
Я двигаюсь и прижимаюсь губами к его губам, не задумываясь. Он стонет, одна рука летит к моим волосам и сжимает их в кулак. Только вот вместо прежнего желания, это выглядит так, будто мы заключаем некое молчаливое соглашение.
Через несколько секунд я отстраняюсь. — Спасибо, что рассказал мне.