Запретный плод
Шрифт:
— То, что произошло раньше, было...
— Пожалуйста, Лиам, — пробормотала она, снимая туфли и откидываясь на кровать. — Я не хочу говорить об этом сейчас. Я хочу быть твоей хорошей девочкой, — пробормотала она, слегка раздвигая ноги.
Ее пальцы переходят к юбке, приподнимая ее дюйм за дюймом, пока она раздвигает ноги до тех пор, пока я не начинаю тяжело дышать. Я мельком вижу белое кружево, когда она разводит колени в стороны...
Черт, из-за нее очень трудно думать здраво.
Я
— Не раньше, чем мы немного поболтаем, — говорю я ей, наслаждаясь тем, как раскраснелись ее щеки по моему приказу. — Сядь.
Она ворчит, когда садится, ее губы растягиваются в очаровательную гримасу. Я снимаю пиджак и кладу его на спинку стоящего рядом кресла, а затем подхожу к кровати, где Зои наблюдает за мной с чем-то сродни благоговению.
— Ты не хочешь? — спрашивает она.
Я хихикаю.
— О, я хочу. Поверь мне. Но нам нужно установить базовый уровень. Подтвердить границы, безопасные слова...
— Я же говорила тебе. Зеленый - продолжаем, желтый -...
— Зои, — строго говорю я.
Она наклоняет голову, ее глаза скользят по моему лицу, затем по груди и, наконец... по моему напряженному члену, упирающемуся в брюки.
— Позволь мне прикоснуться к тебе, — умоляет она. — Пожалуйста.
— Черт, у тебя это хорошо получается, — говорю я, вздыхая, проводя рукой по лицу.
Я подумываю позволить ей прикоснуться ко мне, прежде чем мы поговорим, но потом вспоминаю ее страдальческое выражение, когда я держал ее лицо, и неохотно сдерживаю себя.
— Мне нужно знать, чего ты ждешь от меня - от этого. Я совсем новичок в этом... образе жизни.
— Может, поговорим после? — спрашивает она, потянувшись ко мне.
С трудом удерживая самообладание, я отталкиваю ее руку.
— Посмотри на меня, — рычу я. Ее улыбка исчезает, и она смотрит мне в глаза.— Я не хочу переходить границы твоих возможностей. Я больше никогда не хочу видеть, как ты так плачешь, только если это не от удовольствия. Мне не понравилось наблюдать за этим. Так что да. Нам нужно поговорить, прежде чем мы пойдем дальше.
Она слабо улыбается. — Хорошо.
— Положись на меня, — говорю я ей, потирая челюсть.
— Хорошо..., — медленно говорит она. — Честно говоря, я думаю, что для тебя это естественно. Та ночь в Каталине была… — Она прикусывает нижнюю губу. — Мы можем использовать систему светофора для сцен. Зеленый означает продолжение, желтый - паузу и/или оценку, а красный - остановку.
Я нахмуриваю брови. — Сцену?
Она садится ровнее.
— Мы должны решить, будут ли это "сцены" или ты хочешь, чтобы я была твоим сабом 24 часа в сутки 7 дней в неделю.
— Как бы потрясающе это ни звучало, думаю, нам обоим нужны перерывы
Она с энтузиазмом кивает. — Я согласна.
— Хорошо, значит, только в спальне, так сказать. А как насчет ограничений? У тебя они есть?
— У меня есть парочка. То, что связано с мочой или другими видами отходов жизнедеятельности..., — говорит она, морщась.
Я просмотрел несколько списков ограничений, но, должно быть, пропустил это.
— Понял. Что еще? — спрашиваю я, раскачиваясь на пятках.
Она смотрит вниз, как будто стесняется, поэтому я подхожу к кровати и сажусь рядом с ней - но не слишком близко. Она должна быть опытной, поэтому я начинаю говорить мягко.
— Мне нужно, чтобы ты была со мной откровенна, маленькая бунтарка. Все получится, только если мы будем общаться. Я не собираюсь заставлять тебя подписывать свою душу, но мне нужно знать эти вещи, ведь я такой новичок.
Она поднимает глаза и мягко улыбается.
— Я знаю это. Ты молодец, — мягко говорит она. — Меня раздражает, насколько естественно это для тебя.
— Не меняй тему, — говорю я ей, откидываясь назад.
— Я просто высказала свое наблюдение.
— Тогда расскажи мне.
Она ухмыляется.
— Я не любительница всяких водных игр. Кроме того, что я тебе рассказала, мои другие жесткие ограничения - это удушье и игра с дыханием.
— Удушье? — спрашиваю я, стараясь сохранить бесстрастный голос.
Она кивает. — Все, что связано с водой или дыханием…
Она отводит взгляд.
Черт. Из-за ее родителей.
— Конечно.
— Вот и все, — говорит она. — Мне нравится быть связанной, сдерживаться и играть с веревками. Наручники. Повязки на глаза. Любые виды сдерживания, — добавляет она. Я киваю, принимая всю эту информацию.
— Приятно слышать, — бормочу я, заставляя свои руки оставаться на кровати. — А как насчет эксклюзивности? Мы встречаемся? — спрашиваю я, мой тон слишком язвительный, чтобы быть непринужденным.
Зои смотрит на меня. — Это зависит только от тебя.
Я делаю длинный, медленный вдох. — Пока мы делаем это вместе, мы эксклюзивны. Понятно?
— Да.
— Ну что, мы закончили? — спрашиваю я.
Она пожимает плечами. — Каковы твои пределы?
— Думаю, те же, что и у тебя.
— И что тебе нравится?
Уголок моих губ изгибается в улыбку.
— Заставлять тебя кончать. Вынуждать из тебя оргазмы. Смотреть, как ты кончаешь на моих глазах и на моем языке, — добавляю я, вспоминая ночь в Каталине, когда встаю.
— И это все? Ты не хочешь, чтобы я держала твой член в клетке или драла твою попку...
Она тут же замолкает, когда я опускаюсь на колени и раздвигаю ее ноги.