Запретный плод

Ричардсон Аманда

— Мне жаль, — быстро говорит он. — Больше такого не повторится. Если ты действительно хочешь этого, если ты хочешь, чтобы я был твоим Домом, я должен лучше понимать твои сигналы. Простишь меня?

Нахмурив брови, я зажала нижнюю губу между зубами. Даже в этом аспекте своей жизни он внимателен.

— Я прощаю тебя.

— Нам, наверное, стоит обозначить наши границы, прежде чем делать что-то еще. Я не спрашивал тебя, можно ли это делать.

— У тебя есть мое согласие. Мы можем использовать либо мое безопасное

слово, либо систему светофора. Зеленый, желтый, красный.

— Да, я читал об этом, — пробормотал он.

— Читал?

Его руки опускаются к моим бедрам. — Да. На самом деле я провел много исследований.

Он слегка наклоняет голову и ухмыляется, глядя на меня блестящими глазами.

— Но мне еще многому предстоит научиться. Может быть, тебе стоит меня научить? — говорит он, его голос - низкое мурлыканье.

Я сглатываю, когда его правая рука поднимается к моему лицу, и он медленно проводит большим пальцем по моей нижней губе.

— Ты и сам прекрасно справляешься, — предлагаю я.

— И все же, — рычит он. — Нам обоим следует очертить свои границы. Пусть даже неофициально, пока мы оба не успокоимся эмоционально.

Он отодвигает меня от себя и усаживает обратно на пассажирское сиденье. Я уже собираюсь протестовать, когда он включает зажигание.

— А как же мое другое наказание? — спрашиваю я, вспоминая его предыдущее обещание наказать меня за ложь.

Он тихонько хихикает.

— Посмотрим. Мне нужно подумать об этом, но я не думаю, что нам стоит заходить дальше сегодня. Я буду какое-то время расстроен из-за лжи, но я не хочу, что бы ты расстраивалась из-за этого, — медленно говорит он, съезжая обратно на дорогу. — Это нечестно по отношению к тебе и ко мне. Я просто... чувствую себя немного не в своей тарелке, но это моя вина.

— Я знаю. Мне жаль, — шепчу я - вся моя борьба исчезла.

— Черт, — бормочет он, гримасничая. — Ты лишилась девственности у стены без всякой прелюдии. И если бы я мог сделать это заново, я бы провел всю ночь, чтобы ты больше никогда не захотела покидать мою постель.

— Может быть, у тебя будет шанс загладить свою вину, -— предлагаю я.

— А может, у тебя будет шанс загладить свою вину передо мной, — отвечает он.

Всю оставшуюся дорогу до дома я молчу, а когда Лиам заезжает на свою подъездную дорожку, он глушит двигатель и вздыхает.

— У меня были для тебя диски. Я забыл их в замке.

— Что такое диски? — спрашиваю я, поворачиваясь к нему лицом с тяжелым взглядом. Как раз в тот момент, когда он открывает рот, я смеюсь. — Шучу.

— Зои… — Он отворачивается, положив руки на руль. Мое сердце замирает, и на секунду мне кажется, что он снова отвергнет меня. — Пойдем. Пойдем в дом и уложим тебя в постель.

— Но...

— Позволь мне позаботиться о тебе. Покажи мне, что ты любишь, когда за тобой ухаживают.

О.

Я улыбаюсь,

когда он протягивает руку и отпирает мою дверь.

ПЯТНАДЦАТАЯ ГЛАВА

РУИНЫ

Лиам

Как только мы оказываемся в доме, я закрываю и запираю дверь. Когда я оборачиваюсь, Зои наблюдает за мной, прислонившись спиной к столику в прихожей. Я подхожу к ней и впиваюсь взглядом в ее глаза, когда с громким звоном опускаю ключи в миску. Капитан прижимается к ее ногам, а она рассеянно гладит его по макушке. Это по-домашнему, и это почти заживляет дыру в моем сердце, но думать о ней в таком качестве опасно.

— Наверх? — спрашиваю я, мой голос хриплый.

Ее зрачки расширяются, она кивает, поворачивается и идет по коридору впереди меня.

— Останься, — мягко говорю я Капитану, проводя рукой по его позвоночнику. — Я не буду делить ее сегодня, приятель.

Он ложится перед дверью и начинает мурлыкать.

Я следую за Зои наверх, и каждая секунда проходит в бешеном напряжении.

Я знаю, что она тоже это чувствует.

Она проходит мимо своей комнаты, направляется прямо к моей закрытой двери и толкает ее.

Хорошая девочка.

Я поворачиваюсь и закрываю дверь с тихим щелчком, но этот тихий щелчок как будто звучит на тысячу децибел громче, потому что в ушах внезапно раздается рев, когда я поворачиваюсь лицом к Зои.

Ее грудь быстро поднимается и опускается, помада слегка размазалась, а на щеках осталась тушь от предыдущих слез. Она никак не может хотеть большего.

Она набрасывается на меня, прыгает в мои объятия и прижимается своими мягкими губами к моим.

Черт.

Я стону, мои руки быстро перемещаются, чтобы поддержать ее ноги, которыми она обхватила мои бедра. Я провожу нас к своей кровати, проводя языком по ее губам, пока ее руки хватают меня за волосы. Рыча, я опускаю ее на кровать и отстраняюсь.

— Жадная девчонка, — мурлычу я, глядя на нее сверху вниз. — Я привел тебя сюда для последующего ухода.

Она улыбается. — Мне пока не нужен уход.

Я вздыхаю, проводя рукой по лицу.

— Что ты со мной делаешь? — шепчу я с болью в голосе.

— Я знаю, что я хочу с тобой сделать, — отвечает она, ее голос звучит с придыханием.

— Ты делаешь меня чертовски бездумным, Зои.

— Хорошо. Я хочу, чтобы ты был без ума. Но внутри меня, — добавляет она.

Я качаю головой и игнорирую ее язвительный ответ, оценивая ее. Она выглядит лучше после нашего разговора - почти с облегчением. Больше похожа на себя. Меня охватывает чувство вины, когда я вспоминаю, что ее щеки были мокрыми от слез, потому что я чуть не сломал ее своим гневом. Если мы действительно собирались сделать это, мы должны были сделать это правильно.