Запретный плод
Шрифт:
Он сглатывает, и я оказываюсь под полным гипнозом, находясь так близко к нему. Чувствую, как его грудь прижимается к моему лицу, слышу его быстрое, задыхающееся дыхание.
— Я забочусь о тебе и не могу удержаться от чрезмерной опеки, — добавляет он.
Его глаза пронзают меня, когда он смотрит вниз, и меня обдает белым жаром, когда его большой палец, держащийся за край стола, к которому я прислонилась, касается моего бедра.
— Лиам.
— Ты моя, чтобы защищать. Позволь мне сделать это для тебя, Зои.
— Мне надоело
Он слегка отодвигается, и его теплая большая рука оказывается на моем голом бедре. А затем... он пробирается вверх на пару дюймов.
Внутри меня вспыхивает пламя, и с губ срывается вздох.
— Присматривать за тобой - не бремя. Это привилегия, — медленно говорит он, убирая руку.
Моя рука вырывается и захватывает его, и, пока его глаза вспыхивают, я пытаюсь передать, что хочу, чтобы он продолжал, чтобы продолжал прикасаться ко мне.
Я хочу, чтобы он пошел дальше, за пределы моего мокрого белья.
Я хочу, чтобы он почувствовал, насколько я промокла от его прикосновений.
Однако вместо того, чтобы отодвинуться, его губы слегка подергиваются, и он качает головой.
— Если бы я хотел продолжать, я бы продолжил.
Я хнычу от его доминирования, и он продолжает.
— Ты можешь думать, что контролируешь ситуацию, но позволь мне прояснить одну вещь, — говорит он, и моя хватка на его руке усиливается. — Не тебе решать, когда мы пересечем эту черту. Это делаю я.
Его манера говорить только разжигает мое желание. Неужели в нем проявляется сторона Доминанта? Вот как это будет с ним? Я чуть не промочила белье при одной мысли об этом.
Мне нужно это - мне нужен он.
Он отходит, и его дерзкое выражение лица сменяется торжественным.
— Сегодняшний день тяжел для нас обоих, и я не хочу совершить какую-нибудь глупость.
Его глаза на секунду встречаются с моими, прежде чем он качает головой. — Мы не сможем избежать горя таким образом, Зои.
— Почему нет? — спрашиваю я, мой голос срывается. Внутри меня что-то трещит, выплескивая горе, пережитое ранее. Я знаю, что слезы придут раньше, чем я смогу их почувствовать, и его отказ не помогает. — Разве ты не можешь сказать, как сильно я хочу тебя...
— Прекрати, — рычит он, сузив глаза. — Ты пьяна. Я не хочу, чтобы ты пожалела об этом завтра, хорошо?
Как в прошлый раз?
Вот только... я ни о чем не жалела.
— Не буду, — протестую я, давая волю рыданиям.
Лиам вздыхает и выглядит искренне обеспокоенным.
— Я вижу боль, написанную на твоем лице. Я не хочу отвлекать тебя. И как бы я ни хотел… — Он проводит рукой по губам. — Это не то, что тебе нужно.
Мне хочется кричать и кричать, как капризный ребенок, что это то, что мне нужно, то, чего я хочу, и идеальный способ отвлечь меня от свидания, но я знаю, что он прав. Если бы я сказала ему об этом, я бы только подтвердила
Я потираю щеки, делая пару успокаивающих вдохов.
— Ты так много даешь, но иногда и так много берешь. Говоришь такие вещи, показываешь большой палец... а потом отрываешь его. — Я отталкиваюсь от стола и скрещиваю руки. — Или оставь меня в покое, или сделай что-нибудь с тем, что между нами. Я в порядке. Я могу о себе позаботиться. Мне становится слишком тяжело находиться рядом с тобой, когда... — Я заикаюсь, когда по моему лицу стекает одна слезинка.
Когда я влюбляюсь в тебя.
Когда я так сильно хочу тебя.
Когда я не совсем понимаю, что ты чувствуешь.
— Ты не сможешь меня обмануть, Зои, — мягко говорит Лиам. — Я знаю этот взгляд в твоих глазах. Тот, который говорит о том, что ты пытаешься быть сильной, хотя внутри разваливаешься на части.
Черт.
Его слова пронзают меня насквозь, расстегивая молнию на той части моей души, которую знает только он.
Я начинаю опускаться на землю, но руки Лиама успевают подхватить меня до того, как я падаю, и обнимают меня, пока я плачу.
— Я не могу оставить тебя одну, — говорит он мне в волосы, и страдание в его голосе заставляет меня плакать еще сильнее. Его рука тянется к моим волосам, и он проводит пальцами по прядям. — Я не могу стоять в стороне и смотреть, как ты страдаешь в одиночестве,— заканчивает он, его слова звучат решительно.
Мои слезы стихают, пока он держит меня, и когда я вытираю лицо, то понимаю, что после слез мне становится намного легче. Мне все еще больно - боль от потери родителей словно зияющая рана. Но сейчас, после ночи выпивки и слез, после того как я все выложила на стол... я чувствую себя... почти в порядке.
— Пойдем домой, — говорит Лиам, отстраняясь.
Его рука касается моей щеки, и когда его глаза находят мои, его озадаченное выражение повторяет мое собственное.
ДЕСЯТАЯ ГЛАВА
СОВЕТ
Лиам
Три недели спустя
— За кризис среднего возраста у Лиама, — говорит Чейз, на его губах появляется ехидная улыбка.
Я хмурюсь и смешиваю свое пиво с его виски и содовой водой Ориона, сожалея о том, что решил пойти в новый клуб Ориона с двумя моими младшими братьями. Но я почти не вижу Чейза с тех пор, как он и его жена Джульетта переехали в Северную Калифорнию.
— Отвали, — ворчу я. — И что, собственно, это за кризис среднего возраста, о котором ты говоришь?
— Ну да, об этом… — бормочет Орион, глядя на Чейза, а затем снова поворачивается ко мне с извиняющейся ухмылкой. Его рука небрежно перекинута через спинку VIP-кабинки, одна нога скрещена с другой, демонстрируя дыры на джинсах и кроссовках. Полагаю, если вы купили за наличные целую франшизу, включающую этот бар, вы можете носить все, что хотите. — Он все знает.
Я напрягаюсь, поджав губы. — Ты должен быть более конкретным.