Запретный плод
Шрифт:
— Во-вторых, отношения, которые несут на себе клеймо, обычно имеют более высокий уровень приверженности, чем более традиционные отношения. В-третьих, люди с большой разницей в возрасте обычно живут дольше, чем другие пары...
— Ладно, я понял, — ворчу я. — И я бы, возможно, рассмотрел этот вариант, если бы она не была дочерью Элиаса.
Чейз смотрит на Ориона, и они обмениваются взглядами. Я знаю этот взгляд.
Жалость.
И Зои, и я получали множество таких гребаных взглядов четыре года назад. И тут меня осеняет: несмотря
Хотя сейчас я держу под контролем свои депрессию и тревогу, то, как Зои вошла в мою жизнь - и в мой дом, навсегда, - не могло остаться незамеченным.
— Джульетта - сестра моего лучшего друга, — говорит Чейз после минутного молчаливого разговора с Орионом. — Майлз и Эстель были браком по расчету...
— Технически я бы назвал это браком по расчету, — усмехаясь, вмешивается Орион.
— Я понимаю, — честно говорю я им.
— Слушай, ты уже вроде как прошел точку невозврата, — отвечает Орион. — Она тоскует по тебе, а ты - по ней. Я видел, как вы двое трахались в пабе несколько недель назад.
— Это был не трах глазами.
— Определенно трах в глаза, — ворчит Орион, откинувшись на спинку кресла. — Теперь все кончено. Ты перешел черту. Теперь вопрос в том, как ты собираешься пересечь финишную черту.
— Я не знаю, как начать.
— Прежде всего, безопасные слова. Зои непреклонна в вопросах согласия и ограничений.
Мои глаза расширяются от ужаса. — Я очень надеюсь на это.
— Это то, что вы захотите обсудить вместе. Большую часть времени вы будете общаться, так что знание безопасных слов для вас обоих имеет огромное значение, — добавляет Чейз. — Что касается последующего ухода, то это зависит от ситуации. Вам стоит спросить ее, что она предпочитает, ведь она ведет активный образ жизни уже около года, так что она знает, что делает.
Я хватаю виски Чейза, к его огорчению, и опрокидываю в себя остатки. — Хорошо.
— Зои иногда любит пошалить, так что не бойся ее наказывать, — говорит Орион.
Я мог бы сказать ему, что она - нахалка. Мало того, что она уже несколько месяцев проверяет меня на прочность, разгуливая в откровенных полотенцах и делая разные расходы по своей кредитной карте, так еще и в последнее время она стала более болтливой и спорной. Ее последнее поэтическое задание, которое я не оценивал, но просмотрел, представляло собой эротический пересказ "Ромео и Джульетты" в форме сонета.
Она назвала его "Каталина".
Моя челюсть напрягается. — Как ее наказать?
— Легкие шлепки - раз уж ты так любишь удовольствие - и, возможно, немного дразнилок. Игрушки. Сенсорные игры. Все, что доставит ей удовольствие, раз уж это твоя фишка, — объясняет Орион. — Мы
Я протираю глаза и тяжело вздыхаю, представляя себе Зои на моей кровати, со связанными руками, которая извивается подо мной...
— Отлично. Что еще? — спрашиваю я, внезапно ошеломленный.
Этот разговор в сочетании с моими собственными исследованиями вызывает у меня желание делать очень плохие, очень необоснованно нерегулярные вещи.
Например, подойти к Зои сзади, когда она моет посуду, и провести рукой по ее брюкам, чтобы коснуться мягких, теплых бедер. Вспомнив ночь в клубе, как я позволил себе прикоснуться к ней чуть больше...
Позже я отчитал себя за это - за то единственное прикосновение.
В голове все еще крутится мысль о том, как я мог попросить встретиться с ней в моем кабинете после занятий, а потом прижать ее к двери и трахнуть.
Мой бушующий член больно давит на брюки, пульсируя от желания.
Я не позволял себе думать о том, что это за доминирующая сторона во мне по отношению к Зои. Я всегда думал о ней как-то абстрактно, всегда о безликой женщине, всегда о ком-то, кого я не знаю. Это все еще так ново, и это все еще слишком сыро, чтобы вводить в это Зои.
Но когда в дело вступает Зои, мне сразу хочется пойти домой и показать ей, как сильно я хочу, чтобы она подчинилась мне.
Внезапно все, о чем я могу думать, - это сделать именно это.
Наблюдать за тем, как она снова раскрывает рот.
Потому что я уверен, что наблюдение за тем, как Зои кончает, теперь уже четыре раза, будет преследовать меня до тех пор, пока я не смогу сделать это снова.
И еще раз.
И снова.
— Завтра вечеринка в честь Хэллоуина, — предлагает Чейз. — Может, тебе пора сделать первый шаг? Подумай об этом.
— Если она не сделает его первой, — бормочет Орион, одаривая меня наглой ухмылкой, прежде чем выскользнуть из кабинки за водой.
— Что с ним? — спрашивает Чейз через несколько секунд.
Я пожимаю плечами. — Лейла.
Он хмыкает, но прежде чем он успевает задать вопросы, которые я обещала не рассказывать, я открываю рот, чтобы сказать.
— Когда ты... с Джульеттой... это было странно? — спрашиваю я. — Быть Домом для кого-то, кого ты знал много лет?
Чейз обдумывает мой вопрос в течение минуты.
— Это было совсем не странно. Думаю, между нами накопилось достаточно напряжения, и когда это случилось, все произошло само собой, — объясняет он.
— Понятно, — говорю я, думая о Каталине.
— Слушай, я не так хорошо знаю Зои. Я и Элиаса не очень хорошо знал, так что, возможно, я перегибаю палку. Но в конце концов, он хотел бы, чтобы вы были счастливы. Вы оба.
Я обдумываю его слова, играя с этикеткой своего пива. Никто из нас ничего не говорит, пока Орион не открывает бархатную занавеску и не перебирается в кабинку вместе с нами.
— Что я пропустил? — спрашивает он, делая глоток своей содовой воды.
Я смотрю на Чейза, и он пожимает плечами. — Ничего. Итак, расскажи мне еще раз, почему ты купил бар?