Забавы Палача

О'Рейли Виктор

Американец закрыл глаза, потом снова открыл. Они уже подергивались смертной пеленой.

— Я слышу шум санитарного вертолета, — прошептал он. — Врачи — славные ребята, ничего не боятся.

В горле у него захрипело, и на мгновение Фицдуэйн как будто снова оказался во Вьетнаме, где другой человек точно так же умер у него на руках, не дождавшись врачебной помощи. Вдруг он понял, что где-то совсем рядом действительно слышится шум вертолета.

Медведь посмотрел на американца.

— Он мертв.

Как недавно с Зиманом,

он положил руку на плечо Фицдуэйну, но на сей раз не стал ничего говорить. Фицдуэйн не отводил взгляда от скрюченного тела с прижатыми к животу руками: мертвец словно уже приготовился лечь в зеленый похоронный мешок. Голубые глаза его по-прежнему смотрели в потолок, но уже ничего не видели. Фицдуэйн мягко прикрыл ему веки и поднялся с колен.

Вдруг снаружи раздался многократно усиленный динамиками голос:

— ВЫ ОКРУЖЕНЫ ПОЛИЦИЕЙ! БРОСАЙТЕ ОРУЖИЕ И ВЫХОДИТЕ ПО ОДНОМУ С ПОДНЯТЫМИ РУКАМИ!

— Дурачье, — сказал Медведь. — Это орлы из соседнего дома. Наконец-то они допили свой кофе.

Старший следователь Чарли фон Бек, щеголь в вельветовом костюме-тройке и кремовой рубашке, украшенной огромным галстуком-бабочкой из коричневого бархата, излагал шефу “крипо” свои соображения. Шеф подумал, что фон Бек похож на реликтовый осколок какой-нибудь колонии художников девятнадцатого века. Длинные светлые волосы почти целиком закрывали ему один глаз. Отец фон Бека был влиятельным профессором юриспруденции в Бернском университете; его сын был богат, имел все нужные связи и обладал острым, как бритва, умом. Да, подумал шеф, сослуживцам есть за что ненавидеть фон Бека. Сам он испытывал к следователю симпатию и злился на себя за это.

— Безусловно, наши статистические показатели по борьбе с преступностью станут заметно хуже, — говорил фон Бек, — но нельзя отрицать, что все это захватывающе интересно.

— Перестаньте, — возмутился шеф уголовной полиции. — Столько убийств за считанные дни! Да в Берне не было такого со времен французского нашествия, то есть уже лет двести! А вам бы все шуточки. Да я уже вижу заголовки в “Блике” и других скандальных листках: “БЕРНСКАЯ ПОЛИЦИЯ СЧИТАЕТ ПОСЛЕДНЮЮ СЕРИЮ УБИЙСТВ “ЗАХВАТЫВАЮЩЕ ИНТЕРЕСНОЙ”.

— Не волнуйтесь, — успокоил его фон Бек. — Зато “Бунд”, как обычно, состорожничает и выразится гораздо спокойнее, например, так: “СТАРШИЙ СЛЕДОВАТЕЛЬ КОММЕНТИРУЕТ СТАТИСТИЧЕСКИЙ ВСПЛЕСК ПРЕСТУПНОСТИ”.

— Им и это покажется чересчур резким, — сказал Буизар. — Итак, считая Годена, мы имеем сейчас семь трупов, двоих тяжелораненых и около десятка слегка пострадавших.

— Во всяком случае, у нас есть объяснение побоищу в Доме молодежи. Я уже связался со всеми заинтересованными сторонами и получил сведения от амстердамской полиции и УКН.

— Лучше бы эти ковбои не совались в чужие дела, — мрачно сказал шеф уголовной полиции.

— Не жадничайте. В общем, картина складывается достаточно ясная. У Ван дёр Грийна пропал героин. Он решил, что наркотик украли

в Доме молодежи, и вернулся туда с двумя громилами, чтобы найти вора. Американец из УКН следил за ним. Когда появился ирландец, Ван дёр Грийн разнервничался и началось черт знает что.

— В Берне никогда не было ничего подобного, — сказал шеф. — Меня не интересуют объяснения; я хочу положить этому конец.

— Что ж, работы у вас хватит. Ведь пока я говорю только о том, что не представляет собой загадки. У нас есть приемлемое объяснение убийствам в Доме молодежи; сердечный приступ Годена, согласитесь, тоже вполне понятен.

— Бедняга Годен — надо же было попасть в такой переплет. Вы знаете, одно время я служил под его началом.

— Мой отец тоже, — сказал фон Бек.

— И все-таки с Домом молодежи остаются кое-какие неясности. Во-первых, кто украл у Ван дёр Грийна героин и зачем? Собирался ли вор продать его? Или у него был другой мотив? И как там оказался ирландец? Мало ему парня, которого он сбросил с моста. Этот ирландец, похоже, лезет на неприятности, как…

Шеф полиции замолчал, пытаясь подобрать нужное слово.

— Подсказать? — вежливо спросил фон Бек. Шеф бросил на него сердитый взгляд.

— И, наконец, — продолжал он, — что грозит Медведю за убийство Ван дср Грийна?

— Думаю, за Медведя можно не беспокоиться, — сказал фон Бек. — В его положении ничего другого не оставалось. Для оценки ситуации у него были считанные секунды, он сделал предупредительный оклик, рискнул жизнью и выиграл. Кроме того, Ван дёр Грийн иностранец, а стало быть, пресса не станет поднимать большого шума из-за его смерти. Вы же знаете этих любителей работать на публику.

Шеф критически окинул взглядом элегантный костюм фон Бека. Чья бы корова мычала, подумал он. Бархатная бабочка фон Бека бросалась в глаза на любой его фотографии. Газетчики любят такие детали.

Шеф попытался сосредоточиться на деле. Он поглядел на следователя.

— А как насчет того, что он стрелял из пушки сорок первого калибра?

— Конечно, шесть выстрелов в человека из такого здоровенного пистолета могут показаться газетчикам своего рода бестактностью. С другой стороны, Ван дёр Грийн, здоровяк и силач, накачанный наркотиками, представлял опасность даже после того, как в него попали первые четыре пули. — Фон Бек пожал плечами. — На месте Хейни я поступил бы точно так же.

— Говорят, Хейни завел себе еще более страшную пушку, — мрачно сказал шеф. — Он, видите ли, считает, что пистолет, из которого надо стрелять шесть раз, чтобы уложить бандита, — это игрушка, а не оружие.

— Его можно понять, — сказал фон Бек. — Итак, что вас еще интересует?

— Кто украл у Ван дёр Грийна героин?

— Судя по всему, мальчишка по имени Иво.

— Он что, торгует наркотиками?

— Наоборот. Он их ненавидит. Похоже, он уничтожил всю партию.

Шеф удивленно поднял брови.