Забавы Палача
Шрифт:
Доска с фигурами показалась ему какой-то странной; к тому же, игрока нигде не было видно. Полковник подошел к доске. Ближе к нему оказались бело-голубые фигуры; самые высокие доходили полковнику до пояса. Он надел очки. Да нет, похоже, с этими все в порядке. Он перевел взгляд на черно-красные и прошел по клетчатой доске поближе, чтобы рассмотреть их как следует.
Пешки сияли свежей краской и своей контрастной гаммой напоминали отряд швейцарских гвардейцев на параде в Ватикане. Он чувствовал, что в их расстановке что-то не так, но никак не мог понять, что именно. Полковник
Он приблизился к боевому строю черно-красных вплотную и стал изучать второй ряд. Ладья на месте, конь и офицер тоже в порядке. Дальше — королева. Именно королева и убила его.
Королевы, собственно, не было. На ее месте, на черной клетке, стояла верхняя половина туловища молодой женщины. Вначале ему показалось, что она улыбается. Но потом он разглядел, что у нее срезаны губы, и на их месте белеет мертвый оскал.
Тяжелая тупая боль обрушилась сразу. Он слабо взмахнул руками и упал на черно-белые плиты огромной доски. Последней его мыслью была мысль о том, что из-за этого приступа майор в отставке Транино может победить третий раз подряд — а жаль, потому что умирающему от разрыва сердца полковнику в отставке Годену показалось, что в последнюю секунду он нашел-таки выигрышное продолжение партии.
Направляясь к Дому Независимой молодежи, Фицдуэйн примерно представлял себе, что его ждет, поскольку уже видел подобное заведение в Цюрихе. Он вспомнил обшарпанное городское здание с пестрыми рисунками на стенах и свежими следами очередного погрома, вокруг — мусор, битые бутылки, банки, пустые канистры, а неподалеку бригада настороженных полицейских. То, что он увидел в Берне, немного разочаровало его.
Дом номер 12 по Таубенштрассе оказался солидным трехэтажным особняком едва ли не прошлого века. От его архитектуры веяло достоинством, законопослушанием и гражданскими добродетелями бернского истэблишмента. С этим отчасти контрастировали несколько написанных на фасаде лозунгов, которые призывали к свободе и анархии. Но буйные призывы уравновешивались современной многоэтажной коробкой здания федеральной полиции, находящегося всего в ста метрах от этого рассадника беззакония.
Когда Фицдуэйн подходил к дому, оттуда выскочила парочка молодых людей. Юноша с распухшим и красным, как после неудачной потасовки, лицом зажимал нос, из которого текла кровь; следом бежала рыдающая девушка. Они промчались мимо Фицдуэйна и скрылись в небольшом сквере на противоположной стороне Таубенштрассе.
Дверь была открыта. Фицдуэйн позвонил, потом постучал. Никто не ответил. Со смешанным чувством любопытства и опасения Фицдуэйн переступил порог. В холле было прохладно и после яркого весеннего солнца совсем темно. Он остановился, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть.
Вдруг кто-то схватил его за рукав и нервно спросил:
— Вы из полиции?
Фицдуэйн высвободил рукав. Рука незнакомца была очень грязной, как впрочем, судя по всему, и он сам. От него дурно пахло.
— Нет, — ответил Фицдуэйн.
— Вы англичанин? — Фицдуэйн наконец-то разглядел спрашивающего. Им оказался грязный патлатый паренек лет двадцати.
— Ирландец, — сказал Фицдуэйн. — Я ищу человека по имени Клаус Миндер. Мне сказали, что иногда он бывает здесь.
Паренек вздрогнул. Он отошел от Фицдуэйна и внимательно посмотрел на него. Паренька трясло, и под глазами у него были красные круги. Он вытащил из кармана самокрутку и попытался закурить, но никак не мог поднести к ней спичку. Фицдуэйн придержал его за запястье, и огонь наконец коснулся “косяка” с марихуаной. Запястье у парня было тонким и хрупким. Он несколько раз глубоко затянулся, и его напряженное лицо немного расслабилось. Он посмотрел на Фицдуэйна.
— Вы должны помочь нам, — сказал он. — Сначала вы должны помочь нам.
Фицдуэйн улыбнулся:
— Если это законно и быстро, или, по крайней мере, второе. В чем дело?
Паренек наклонился к нему. Воняло от него страшно, и выглядел он жутковато, но была в нем и какая-то странная привлекательность.
— Там наверху человек, голландец. Его зовут Ян Ван дёр Грийн. Он здорово разошелся. Вы человек со стороны, и если вы подниметесь, он успокоится.
— А чего он хочет?
Паренек пожал плечами и опустил голову.
— Он ночевал тут у нас недавно. А когда уехал, обнаружил, что у него кое-что пропало. Теперь вернулся и хочет это вернуть. Говорит, один из нас обокрал его, и запугивает всех, кто был здесь в ту ночь.
— А почему бы не вызвать полицию? Паренек покачал головой.
— Не надо нам полиции. У нас и так с ней натянутые отношения.
Дымок марихуаны вился по коридору.
— Понятно, почему, — сухо заметил Фицдуэйн и подумал, что ему самое время сматываться. Паренек опять принялся теребить его за рукав.
— Пойдемте, — упрямо сказал он, — потом я расскажу вам про Клауса.
Фицдуэйн нехотя пошел за ним вверх по лестнице.
— Как тебя зовут? — окликнул он своего проводника.
— Иво, — ответил тот. На втором этаже он открыл дверь в одну из комнат и отступил в сторону. Фицдуэйн услышал сдавленные крики, но тем не менее вошел. Это был весьма опрометчивый поступок. Дверь за ним с грохотом захлопнулась.
Рядом он чувствовал запах Иво.
— С голландцем двое друзей, — сказал тот. — Ребята в кожаных куртках.
— Очень своевременная информация, — съязвил Фицдуэйн. Не успел он договорить, как почувствовал, что ему сдавили захватом горло, а в бок уперлось что-то острое. Некто с дурным запахом изо рта неразборчиво прошипел ему в ухо какую-то фразу. Фицдуэйн не понял ни слова.
Здоровяк в кожаной куртке прекратил избиение молодого блондина, которого держал не уступающий ему в размерах напарник, и подошел к Фицдуэйну. Он сильно ударил ирландца в живот. Фицдуэйн осел на пол. К горлу его подкатила тошнота — а еще он здорово разозлился.
Детектив Курт Зиман из криминальной полиции Берна, не принадлежавший к числу любимчиков начальства, о чем недвусмысленно свидетельствовал его чин — или точнее, практическое отсутствие такового к сорока семи годам — пребывал в нерешительности: идти или не идти за Фицдуэйном в Дом молодежи.