Забавы Палача
Шрифт:
Он удрученно покачал головой.
— Члены моей организации так себя не ведут. Пьеру повезло, что его убили раньше, чем я успел до него добраться. Неужели ты до сих пор не поняла, что бывает за неподчинение приказу? Неужели так скоро забыла урок Клауса Миндера, этого чересчур разговорчивого паренька? Ведь то, как он умер, должно было надолго отбить у вас охоту нарушать приказы. — В голову ему пришла неожиданная мысль. — А может, затеяв нападение на ирландца, вы надеялись выслужиться передо мной?
На мгновение их взгляды встретились. Она отвела глаза. Они действительно думали, что если устранить эту неожиданную помеху его планам, он будет доволен. На
— Вся беда в том, моя дорогая, — заговорил Кадар, — что ты не видишь картины в целом. Фицдуэйн сам не знает, чего ищет. У него своего рода климактерическая истерия, осложненная тем, что он случайно нашел этого юнца, фон Граффенлауба. Он не успеет узнать ничего существенного. А когда мы нанесем удар, будет уже поздно. У него не хватит времени, чтобы понять мою игру. Он ничего не знает и не чувствует связи между событиями. Он не игрок, он зритель — и таковым останется, если конечно, не свалять дурака и насильно не втянуть его в то, о чем он и не подозревает.
Я просто хотел, пользуясь разными источниками, контролировать действия Фицдуэйна, ни в коем случае не давая ему понять, будто он что-то нащупал. Но, согласись, ваше неудачное покушение только добавило ему уверенности в том, что он на верном пути. А если бы оно удалось, было бы еще хуже. Вы привлекли бы внимание всего мира к тому, что в ближайшие несколько недель не должно привлекать к себе внимания.
Кадар закурил тонкую сигару и выпустил шесть аккуратных колечек дыма. Он умел многое делать блестяще; природа одарила его прекрасными способностями.
— Эстер, — сказал он, — дорогая моя, я очень рад, что мне удалось поговорить с тобой о делах. Командир, знаешь ли, всегда одинок. Редко выдастся возможность объяснить, что и как, тому, кто способен понять. Но ты ведь поняла, не так ли?
Он не стал дожидаться ее утвердительного кивка. Посмотрел на часы, потом на нее.
— Пора, — сказал он. — Настало время главного события. Я расскажу, что тебя ждет; пусть это будет своего рода данью нашей прежней близости. Я постараюсь ничего не пропустить. Не хочу лишать тебя подробностей: они довольно интересны, и к тому же, этот способ казни имеет богатую историю. Моя дорогая Эстер, тебя ждет гаррота. Говорят, это орудие было в свое время популярно в Испании. Надеюсь, я все настроил правильно, хотя, как известно, критерий истины — практика, а приспособление, надо сказать, не такое уж простое. Ты первая попробуешь, как оно работает. Надеюсь, все пройдет хорошо.
Принцип работы таков: позади металлического воротника на твоей шее находится обыкновенный винтовой механизм, соединенный с полукруглой пластинкой. Вращение винта по часовой стрелке с помощью специального рычажка заставляет пластинку давить на шею; при этом передняя часть воротника затрудняет дыхание, а затем расплющивает гортань. Винт можно вращать быстро или, напротив, очень медленно — это зависит от личных пристрастий. Результат,
Кадар встал из кресла, потянулся и зевнул. Он погладил ее по голове и зашел за спину.
— Прежде всего дисциплина, дорогая моя, она — основа основ.
Он начал вращать винт.
Глава семнадцатая
Полковник в отставке Ульрих Годен встал рано. Он был весьма озабочен. Его старый, еще с военных времен, друг и неизменный шахматный противник — обычно по переписке, а дважды в год с глазу на глаз, — отставной майор Транино продолжал свою победоносную серию. Он уже обыграл полковника два раза кряду и имел неплохие шансы на хет-трик. Надо было принимать экстренные меры.
За партией в ясс [23] полковник поделился своими опасениями с партнерами, и после серьезного обсуждения и нескольких литров гуртенского пива они сошлись на том, что полковнику недостает перспективы: ему следовало взглянуть на шахматную проблему под новым углом. Один из партнеров посоветовал воспользоваться какой-нибудь открытой площадкой с гигантскими шахматами — в Берне таких предостаточно. Он особенно рекомендовал площадку неподалеку от парка Розенгартен. Она находилась всего в двадцати минутах ходьбы от Обстберга, района, где полковник жил со своими внуками. Кроме того, там был прекрасный парк и чудесный вид с холма на Берн.
[23] Швейцарская карточная игра.
Полковник предпочел более крутую, но зато и менее длинную дорожку в Розенгартен. На вершине холма он увидел застекленное кафе со столиками на открытой террасе, обнесенной невысокой стеной. В такой ранний час кафе, конечно, еще не работает. Он остановился у террасы и перевел дух. Подъем оказался довольно трудным, зато открывшаяся перед ним широкая панорама Берна была действительно прекрасна. Плавные изгибы реки Ааре, остроконечные черепичные крыши старинных зданий, стройный монастырский шпиль на фоне белоснежных горных вершин и повсюду — цветы, цветы и цветущие деревья: они словно спешили наверстать упущенное за минувшую снежную зиму. Недалеко от него на низкую стену села малиновка. Она с любопытством посмотрела на полковника, что-то пискнула и упорхнула по своим делам.
Полковник решил последовать примеру деловитой птички. Майор Транино задал ему нелегкую задачу. И чем раньше он расставит на доске большие фигуры, тем скорее его сможет посетить вдохновение.
Подходя к шахматной площадке, он с удивлением заметил, что фигуры уже расставлены по местам. Обычно на ночь их убирают; похоже, его кто-то опередил, несмотря на столь ранний час. Ну что ж, по крайней мере, он совершил приятную прогулку. И может быть, неизвестный господин согласится сыграть с ним партию. Кстати, не исключено, что вдвоем они сумеют найти достойный ответ на коварный ход майора Транино. Одна голова — хорошо, а две лучше. Но тут полковник подумал, что это, пожалуй, нечестно. Ведь неписаные законы заочной игры подразумевают, что партнеры должны сами справляться со своими трудностями.