За тебя, Родина!
Шрифт:
– Оберштурмфюрер!
– пьяно улыбнулся обер-лейтенант.
– Очень рад видеть вас у себя в гостях.. Не знаю что вы тут забыли но это неважно.. Потому что я хочу с кем-нибудь отметить моё.. то есть, мой день рождения! Ох, забыл представиться.. Обер-лейтенант Кристиан Бахман, к вашим услугам!
Офицер был явно в подпитии но слова выговаривал нормально, хоть и было видно каких трудов ему это стоит. Гюнтер внезапно испытал сильное желание подняться по ступенькам и хорошенько поправить челюсть этого тупого придурка, потому что, на его взгляд, та была явно не на своём месте. Возникло чувство что этот обер-лейтенант не сможет помочь ему в подготовке обороны.. Но попытаться
– Оберштурмфюрер СС Шольке, полк "Лейбштандарт"..
– ответил Шольке и тут же перешёл к делу: - Обер-лейтенант Бахман, какого чёрта тут у вас происходит? Почему не выполняется приказ о подготовке городка к обороне? Где ваш личный состав? И почему вы выглядите не как боевой офицер а, извиняюсь за выражение, как последний пропойца из бара?!
Разум шептал что не следовало бы ему начинать отношения с местным командованием таким тоном и, тем более, такими словами, но Гюнтер был явно не в настроении и не смог сдержаться. Сначала недопонимание с Лаурой, потом гибель экипажа "Ландскнехта", долгий разбор завалов металлолома на мосту и куча потерянного времени.. Всё это навалилось на Шольке и он только и ждал момента чтобы выплеснуть весь негатив.
Обер-лейтенанту явно не понравился разговор и он нахмурился:
– Послушайте, Шольке.. или как вас там?
– он покрепче утвердился на крыльце.
– Что вы себе позволяете? Мы равны в званиях и советую вам обращаться ко мне с уважением, как к своему соратнику и боевому товарищу!.. Ик!
– неожиданно вздрогнул Бахман.
– Кстати, никакого приказа я не получал, понятно? А за пропойцу, оберштурмфюрер, я требую извинений! Или думаете что состоя в СС вы имеете право безнаказанно оскорблять офицера Вермахта?
Шольке закрыл глаза и глубоко вздохнул чтобы успокоиться, хотя внутри продолжала кипеть злость. Не хватало ещё учить уму-разуму этого пьяного идиота у всех на глазах. Ему нужны сотрудничество и помощь а не вот это вот всё..
– Послушайте, господин обер-лейтенант..
– он сделал последнюю попытку решить дело миром и не ухудшать ситуацию.
– Вы можете мне сказать почему не получили приказ о предстоящем наступлении противника на город? А также о том что я имею право подчинять себе все части в этом районе для организации обороны?
– Что? Наступлении?
– весело рассмеялся пьяный офицер и снова чуть не упал, в последний момент схватившись за часового.
– Вы в своём уме, оберштурмфюрер? Бельгийцы, французы, англичане уже разбиты и бегут! Неужели вы ещё этого не поняли? Да они сейчас больше озабочены тем чтобы удрать от нас на запад, юг или север чем пытаться как-то помешать нашим войскам! Наверное все подштанники испортили от страха.. Война уже окончена, время открывать шампанское и поздравить нашего фюрера с очередной грандиозной победой!.. Ах да, приказ..
– вдруг вспомнил обер-лейтенант о вопросе который был ему задан, и слегка смутился.
– Видите ли.. мой радист, тот ещё растяпа, умудрился свалиться в реку когда пошёл умыться. Сам-то выбрался а вот рация вышла из строя. Но не беда, попозже я пошлю вестового в Седан и..
– Обер-лейтенант Бахман!
– от металлического голоса Гюнтера армейский офицер невольно вытянулся и, кажется, даже немного протрезвел.
– У меня нет времени подробно разъяснять вам обстановку, я и так уже потерял много часов по пути сюда, поэтому говорю кратко: Вы и все ваши люди переходят в моё подчинение! Немедленно! Все вопросы, претензии и жалобы можете отправить по инстанции.. как только исчезнет угроза вражеского наступления! До этого, невзирая на чины, звания и
Шольке, что называется, сорвался.. Да, он понимал что сейчас нарушает кучу всяких наставлений, приказов и инструкций, пытаясь подчинить офицера того же звания что и он. Но Гюнтер не сомневался что Дитрих уже дал команду к превращению Вадленкура в один большой укреплённый район на пути противника, а также о том что оберштурмфюрер имеет право распоряжаться здесь, невзирая на чины и звания всяких тыловиков. В конце концов, спрашивать за удержание города будут именно с него и никого не будет волновать с какими трудностями пришлось столкнуться Гюнтеру чтобы выполнить приказ. А то что радист этого болвана утопил рацию и не смог получить приказ.. Это уже проблема самого Бахмана. Да дело и не только в этом.. Если французские танки прорвутся на север и захватят Седан то вся немецкая группировка, вырвавшаяся через Арденнские теснины, заглянет в лицо поражению. Без постоянного притока снабжения, без подкреплений, идущих через город, она быстро выдохнется и тогда уже на неё, как свора бешеных псов, наверняка набросятся воспрявшие враги. Цена успеха была очень высока и Гюнтер намеревался сделать всё чтобы это предотвратить. В том числе наплевать на субординацию.. Победителей не судят! А если он провалит задачу то всё уже будет неважно.
– П-позвольте..
– от такой наглости обер-лейтенант стал заикаться, его лицо покраснело а глаза со злостью впились в Шольке.
– Вы с-сошли с ума, оберштурмфюрер! Что за эсэсовские шутки? Как вы смеете мне приказывать? Пока я не получу этот ваш пресловутый приказ то даже не подумаю..
– Брайтшнайдер!!
– проревел Гюнтер, не спуская прищуренных глаз с армейского офицера.
– Приказываю арестовать этого пьяного идиота и посадить куда-нибудь чтобы протрезвел! Он неадекватен и не способен командовать своим подразделением! Выполнять!!
– Слушаюсь, оберштурмфюрер!
– гаркнул за спиной тихо подошедший Бруно. Он привычным движением выхватил свой пистолет и, держа его в руке, подошёл вплотную к Бахману.
– Пройдёмте в дом и не советую сопротивляться, господин обер-лейтенант, мой командир очень не любит когда ему возражают! А вы, парни, стойте и не дёргайтесь!
– обратился он к часовым, которые неуверенно начали снимать с плеч карабины.
– Мне не хочется в вас стрелять, вы же свои, но если попытаетесь мне помешать то я наделаю в вас несколько лишних дырок. Отныне вы подчиняетесь оберштурмфюреру СС Шольке и, Боже вас упаси разозлить его! Даже я этого не осмелюсь сделать!
С этими словами Бруно уверенно положил свою лапищу на плечо офицера и слегка подтолкнул ко входу. Ошеломлённый и, должно быть, не веривший своим глазам и ушам, Бахман тупо развернулся и шаркающе направился в дом.
– Вас будут судить..
– бормотал он трясущимися губами.
– Вы все пойдёте под трибунал.. Я этого так не оставлю..
– Да-да, конечно!
– кивал Брайтшнайдер, сопровождая его.
– Обязательно.. Как только так сразу..
Как только они оба скрылись за дверью, Гюнтер незаметно перевёл дух. Он опасался что этот офицер станет сопротивляться, прикажет часовым открыть огонь, но его нахрапистость, или даже наглость, на этот раз привела к успеху. Шольке посмотрел на ефрейтора, как на старшего по званию в карауле, и спросил: