За спиной

Омер Майк

МЕЛ: Я видела, как Виктория и Теодора вместе вошли в ту комнату.

ДАНН: Ты узнала Теодору?

МЕЛ: Ну, вообще-то, нет, не совсем. Но я уже видела эту девушку в серебряной полумаске, а потом все сказали, что это была Теодора. Поэтому я заглянула внутрь. Теодора толкнула Викторию на кровать. А Виктория просила ее прекратить.

ДАНН: Все свидетели утверждают, что музыка была очень громкой. Ты уверена, что не ослышалась?

МЕЛ: Да, музыка была громкой, но это была одна из тех песен, которые начинаются тихо, а потом становятся все громче и громче. Знаете? Ну типа, на-на, на-на-на…

ДАНН: Ладно. Так что же именно сказала Виктория, как тебе показалось?

МЕЛ:

Не помню, как называется эта песня.

ДАНН: Какими были точные слова Виктории?

МЕЛ: Она сказала… О! Песня называется «Конец собачьих дней»…

ДАНН: Так-так… Значит, в тот момент играла композиция «Конец собачьих дней». Так что сказала Виктория?

МЕЛ: Она умоляла Теодору прекратить то, что та делала.

ДАНН: Прекратить что?

МЕЛ: Не знаю. Начался припев, и я не расслышала. Но я спросила, всё ли у них в порядке, и Виктория ответила, что всё нормально. А потом Теодора закрыла дверь.

ДАНН: Ты не слышала что-нибудь еще?

МЕЛ: Нет. Музыка уж больно громко орала.

Данн вздохнул и отложил расшифровку. Явно уличающий момент. Только вот… другой свидетель видел, как Теодора вошла в совсем другую комнату, а Виктория присоединилась к ней чуть позже. И когда обе выходили оттуда, то вроде чуть ли не обнимались. Сплошь противоречия и пробелы – те самые недостающие детальки.

Он взял другую страницу – с фотографией, которую в свое время распечатал. Одной из многочисленных фотографий, сделанных во время вечеринки. На фото – две девушки, прижавшиеся друг к другу головами тем неестественным образом, который вроде как предписывает селфи, губы у обеих дурашливо поджаты. А на заднем плане Виктория, в костюме ангела и все еще в куртке, которую позже нашли на Теодоре. Разговаривает по телефону. Выражение ее лица определить трудно – лицо не в фокусе. Но если б Данну предложили высказать свое мнение, он сказал бы, что вид у нее на этом фото испуганный.

Он перебирал бумаги, пока не нашел распечатку журнала звонков. Вот оно… Входящий вызов, поступивший в 22:34, продолжительностью двенадцать минут. Довольно долгий разговор, особенно для поколения, относящего телефонные созвоны к утомительным занятиям из прошлого. Номер телефона, с которого звонили Виктории, никогда ранее не использовался, а согласно данным, предоставленным оператором сотовой связи, это неизвестное устройство было выключено сразу после этого звонка и больше никогда не включалось. Одноразовый телефон.

Кто звонил Виктории с одноразового мобильника? И почему разговор был таким долгим? Некоторые свидетели показали, что Виктория вышла из комнаты, чтобы поговорить по телефону. Никто не слышал, о чем шел разговор.

У Данна имелась на то своя теория. Полиция обнаружила в доме несколько таблеток МДМА [22] . Несколько ребят, присутствовавших на вечеринке, признались, что принимали МДМА и курили травку, которые поставляла не кто иная, как Виктория. Так что угощение на вечеринке явно не ограничивалось чипсами «Доритос» и пивом. Виктория и закупала наркотики? Да, как утверждали некоторые, в том числе дочь самого Данна – Донна. По словам других, за приобретение наркотиков отвечал Зейн, ее парень. Зейн яростно это отрицал, делая вид, будто удивлен тем, что на вечеринке вообще употреблялись наркотики.

22

МДМА ((3,4-метилендиоксиметамфетамин) – аналог амфетамина со стимулирующим и галлюциногенным действием; в таблетированном виде известен под сленговым названием «экстази».

И, конечно же, у Данна имелись токсикологические отчеты, которые показывали, что МДМА

и травка были не единственными наркотиками, которые использовались во время вечеринки.

Могла ли смерть Виктории быть связана со сделкой по приобретению наркотиков, почему-то пошедшей наперекосяк?

А может, имелась тут и еще какая-то связь – один из свидетелей утверждал, что Теодора зашла в ванную комнату и много раз спускала там воду в унитазе. Пыталась от чего-то избавиться? От тех же наркотиков? Не была ли и она причастна к распространению «дури»?

И если это так, то почему же ей постоянно названивал Стив Барнетт? За две минуты он позвонил ей целых шесть раз – вряд ли это можно назвать поведением человека, которого просто интересует, придет ли она к нему смотреть кино.

Или, может, Данн копал слишком уж глубоко… Не исключено, что на самом деле вся эта история имела куда более простое и незамысловатое объяснение, как все и предполагали, – окончательно доведенная школьной травлей девчонка купила нож и зарезала одну из своих мучительниц…

Да, такое не исключалось. Однако в этом объяснении имелись некоторые пробелы. Да и токсикологический отчет намекал на то, что все могло быть далеко не столь просто.

Глава 22

Отправиться в понедельник утром в «Примадонну» оказалось для Джеммы большим облегчением. Все выходные она провела в смятении, заботы и тревоги придавливали ее к земле. Бенджамин бодрости духа тоже не способствовал, расхаживая по дому, словно насаженный задницей на длинную палку. А Лукас, наверняка реагируя на напряженность в отношениях между родителями, был капризным и плаксивым. Вдобавок в воскресенье утром он умял львиную долю своей добычи на Хэллоуин, в результате чего его вырвало, и он весь день был дерганым. «И почему только люди не раздают на Хэллоуин более полезные угощения? – подумалось Джемме. – Например, шинкованную морковь или капусту…»

Теперь можно было наконец отвлечься – хотя бы на несколько часов.

До первой записи оставалось еще двадцать минут, и она использовала это время, чтобы заняться своими собственными ногтями. В художественном плане тут ничто Джемму не сдерживало, в отличие от ее клиенток, да и не было нужды ограничиваться тем, что будет прилично смотреться неделями. Можно было дать волю фантазии и выпустить пар. Вскоре на девяти ее ногтях красовались сердитые завитки красного и черного цветов. Десятый – ноготь безымянного пальца левой руки – был раскрашен в цвета восходящего солнца, с единственной крошечной белой птичкой, парящей над горизонтом. Каждый ноготь она сделала длинней и острей обычного. Похожим на коготь.

Сейчас Джемма сидела со своей первой клиенткой за день. Вооружившись крошечной кисточкой, осторожно прикасалась ее кончиком к ногтю Далии.

– Классно выглядит, – заметила та. Далия была постоянной клиенткой Джеммы в течение последних двух лет. – Что это будет?

– Вишневое дерево в цвету, – пробормотала Джемма. Когда она рисовала, беспорядочный вихрь мыслей у нее в голове заметно стихал. Все вокруг словно тускнело, и только крошечные цветочки на среднем ногте Далии имели значение.

– Ты такое же на всех ногтях сделаешь?

– Нет. Я не хочу, чтобы этого было слишком много. Я думаю, что на каждой руке будет по два таких ногтя, а остальные – нежно-розовые.

– А по-моему, будет красивей, если ты украсишь такими цветочками все ногти.

– Нет, не будет, – возразила Джемма. Она достаточно давно знала Далию, чтобы заморачиваться всеми этими заклинаниями «клиент всегда прав». Да и Далия достаточно давно ее знала, чтобы доверять ее суждениям. Это было приятное ощущение и само по себе. Одна из многочисленных небольших связей, которые Джемма завязала в своей работе.