За маской
Шрифт:
Мне нужно немного времени и одиночества, чтобы прийти в норму. Чтобы вновь вернуться в свой облик, снова стать тем, кем меня сделали двое взрослых.
Глава № 23 Вика
Глава № 23 Вика
Он ушел, а я не остановила. Он говорил с такой болью, что у меня свело горло. И вот я, мокрая и замерзшая, захожу домой. Мама выходит в прихожую и видит меня. Видит, что девочка бомжеватого вида — это не подруга, а я сама.
А я не могу ни думать, ни говорить.
Зарываюсь головой в колени и больше не могу сдерживать рыдания. Меня трясет от холода, страха и боли. В груди такая дыра, что гуляет ветер.
Мама подходит ко мне, силой поднимает с пола и стаскивает мокрую куртку.
— Что случилось? — испуганно говорит мама.
А я не могу говорить и не хочу. Не могу произнести вслух, что потеряла его.
Мама уводит меня в ванную, заставляет снять мокрую одежду, и я дрожащими руками скидываю свитер и швыряю его в мусорное ведро. Туда же отправляю мокрые джинсы.
— Давай под теплый душ, я пока тебе чай налью, — говорит мама и уходит.
Я делаю все на автомате. Лезу под горячую воду и греюсь, но дрожь не уходит. Только минут через десять вылезаю из-под воды, накидываю теплый халат и плетусь в комнату, вытирая слезы, которые не останавливаются.
Мама сует мне в руки стакан, и я пью что-то теплое и не очень вкусное. Она расправляет кровать и укладывает меня. Накидывает одеяло, выключает свет и уходит.
Я засыпаю почти сразу, уткнувшись лицом в подушку. Но постоянно просыпаюсь, вздрагиваю от неприятных снов и ощущения холода. И только под утро, когда Боня запрыгивает ко мне на кровать, я обнимаю её и засыпаю на несколько часов.
Утром поднимаюсь совершенно разбитая и даже не смотрю на время. Плевать на школу и все остальное. Умываюсь холодной водой, пытаясь хоть немного снять отек с лица. Помогает плохо — две щелочки никак не хотят снова становиться глазами.
Выползаю на кухню и сталкиваюсь взглядом с мамой. Она откладывает телефон и с жалостью смотрит на меня. Сажусь на стул и роняю лицо в ладони. Мама наливает в кружку ароматный чай и ставит передо мной.
— А теперь рассказывай, — говорит она. — Все по порядку.
Я сначала молчу, а потом качаю головой.
— Я думала, мы доверяем друг другу, — говорит мама. — Думала, у тебя нет от меня секретов.
— Сложно все, мам, — говорю я в ладони.
— Я понимаю, раз ты ходишь в странной одежде и рыдаешь на пороге.
Я убираю руки и делаю глоток вкусного, теплого чая. И рассказываю маме про встречи, про то, как устала быть для всех глупой картинкой, про Егора и Артема. Медленно, с паузами выкладываю маме то, что не говорила никому. И вряд ли рассказала бы, если бы не тяжесть на душе.
— Так, и для тебя это что-то
— Не знаю, мам. Я испугалась, он говорил с такой болью, с таким страхом, и я не смогла ничего сказать. Конечно, мне не важно, кто он в школе. Тем более… Я и самой стану такой же. Артем мне не даст спокойно жить.
— По поводу Артема я тебе так скажу. Не бойся его. Если он ещё раз попытается на тебя поднять руку, я лично приду разговаривать с его отцом. А папа придет разговаривать с ним.
— Мам, это не выход. Меня задавят буллингом, если он захочет, — говорю я и устало роняю руки на стол.
— Переведем тебя в другую школу, тебя заберут в любую без проблем, — кивает мама. — А второму мальчику скажи, что для тебя его статус не важен. Ты не остановила его, и теперь он свои мысли думает, убеждается в том, что не ровня тебе.
— Как? Я не знаю о нем ничего, кроме имени, мам!
— Вика, ты же умная девочка, найдешь способ, как отыскать его. Так ты и покажешь, что все эти школьные статусы — чушь собачья. Лузеры, изгои — кто это вообще придумывает?
— То есть ты считаешь, что я должна найти его? — тихо спрашиваю я.
— Нет, лучше дальше страдать по мальчику, который увидел в тебе больше, чем красивую девчонку. Разве ты не этого добивалась? Не чтобы найти друзей, которые тебя будут любить за ум?
— Этого, — киваю я.
— Ты нашла, влюбилась, ну так и борись. Он вряд ли будет тебя искать. Но не потому что ты не нужна ему, а потому что боится. У таких людей в жизни обычно полно боли, и они пытаются защищаться, и чаще всего бегством.
— Спасибо, мам, — выдыхаю я.
Мама улыбается мне, и я ухожу к себе. Болеть не перестало, но я должна найти его. Хотя бы попытаться.
Только как искать, не зная ни фамилии, ни номера школы, ни адреса? Я могу приходить к разным школам города, высматривать после уроков. Но это займет очень много времени, и мне придется постоянно уходить с занятий. А вдруг он вообще учится в частной школе? Или вообще не в школе, а в колледже? Нет, это пальцем в небо тыкать.
Падаю на кровать и не могу сдержать слезы. Это бесполезно. Поможет только чудо, но я в него не верю. Почему я не остановила? Почему не смогла сказать ни слова? Как мне теперь дальше жить с мыслью, что я все испортила!
Провожу весь день в кровати и слезах. Я в полном отчаянии, потому что не знаю, что мне делать.
Утром собираюсь в школу под молчаливый взгляд матери. Она видит мой поникший вид, опухшее от слез лицо, но не лезет. И я благодарна ей. Именно сейчас мне не хочется ни с кем разговаривать, я не готова к этому.
Тщательно скрываю следы слез под макияжем, чтобы Артем не подумал, что я страдаю из-за него. Конечно, исправить грустный взгляд не получается, но хотя бы частично спрятала тоску.