Югана

Шелудяков Александр Григорьевич

– Все это совпадает с картиной святилища Перуна, вышитой древним художником на шелке подорожной карты? – с любопытством спросила Таня.

– В главном совпадает. Но, оказывается, у меня есть такие исторические данные, которых нет у археологов и этнографов.

– Ого! Расскажи – попросила Таня и, погрозив пальцем, удивилась: – А ты скрытный человек, оказывается…

– Расскажу, Танюша. Ты говоришь – скрытный… Нет. «Я» любого художника – в его картинах. Ну так вот, упоминается в летописях о том, что языческая Русь обожествляла какой-то земной цветок. Цветок этот был земным символом Перуна. Археологов также удивляло и заставило призадуматься: почему

копище русских язычников своей формой, очертанием похоже на цветок? На все это я нашел ответ в летописи Кайтёса. Марьин корень, пион, обожествляла Русь…

– В наш век, Андрюша, сказать новое – мало. Надо доказать. Я, допустим, тебе верю. Но вот кто-то другой…

– Я, Таня, не собираюсь кому-то что-то доказывать. Мой язык – это язык образов и красок. Ну, а для большей важности могу тебе кое-что рассказать из документальной, старожильческой истории. С древнейших времен марьин корень был пищей человека. Его корни собирали весной, до цветения, пока они еще не имели горьковатого привкуса. Их высушивали, растирали на ручной каменной мельнице и делали из этой муки лепешки или кашицу. В настоящее время корни пиона очень редко употребляются в пищу, но о них часто упоминается в легендах сибирских народов. Из легенд следует, что во время голодовок выживали те сибирские аборигены, которые заготавливали на зиму корни пиона, зарывали их в землю в целях сохранности.

– Я, Андрюша, уже забыла, но мне кажется, Югана об этом рассказывала.

– Да, Югана рассказывала. У шорцев, по реке Кондоме и низовьям Мрассы, а также у хакасов марьин корень называется «Небесный Гром». А у шорцев верхнего течения Мрассы именуется «Треск Неба». Эти названия объясняются магическим свойством пиона вызывать гром. Шорцы, эвенки, русские перунцы обращали внимание на то, что во время грозы корни пиона приобретали особый, неповторимый сладковатый вкус. Перед грозой марьин корень становился теплым, нежным.

– Не зря, значит, у эвенков племени Кедра марьин корень зовется «Мэрэн», Богиня Земной Красоты. А у тебя, Андрей, как это предание о пионе прозвучит в языческом храме? – спросила Таня и вдруг, прислушавшись, удивленно посмотрела на Андрея, сказала: – Какой-то шум идет по воде… Вроде гудит подвесной мотор. Слышишь?

Таня поднялась на ноги, откинула за спину длинные волосы и начала всматриваться в речную сторону, откуда доносился напевный гул лодочного мотора.

– Скорее всего, к нам гости едут. Перед нашим отправлением я написал письмо Григорию Тарханову, просил Михаила Гавриловича отправить…

– А у меня, Андрюша, другое в голове… Вдруг в Улангае с кем-то из моих сорванцов что-то приключилось. Во сне сегодня бабушку Алену видела, будто выплыла она из речного тумана в алом платье, с распущенными седыми волосами.

Андрей закурил трубку, понимающе посмотрел на Таню: материнское сердце вещует.

Тихо шумел прибрежный кедрач, и отдаленный рокот мотора напоминал перестук оленьих копыт по заледенелой земле.

Глава шестнадцатая

1

Богатые промысловые урманы юго-восточного верховья Вас-Югана были когда-то владениями эвенков и их соседей – югов. И был в те досельные времена у людей этих племен обычай опушать боевые стрелы орлиными перьями. А для охотничьих стрел на промыслового зверя шли на опушь перья филина, глухаря, гуся. Боевые стрелы, опушенные перьями орла, считались священными, и они, по поверью, не знали промаха и были с «душой». Во всех

устных легендах югов и эвенков, а также и у других народностей Сибири лук являлся главным оружием богатырей-охотников. Эти легендарные луки награждены «душой» и могут самостоятельно ходить, разговаривать, метко и смертельно разить врага. Вживляли «души» в стрелы самые могучие жрецы племени. Кроме того, лук со стрелами охранял человека от злых духов, оберегал жителей чума от страшных снов, болезней, охранял новорожденного ребенка от дурного глаза.

Знала Югана могучую, «сберегательную» силу клыков и когтей медведя, а поэтому ее молодые вожди носили на поясе медвежьи клыки с когтями как украшение в виде бус-амулетов на охотничьем ремне. А медвежьи лапы с когтями, клыки были подвешены в сенях над дверью, оберегая жилье человека.

Жила Югана по древним эвенкийским обычаям и законам: она воевала со злыми духами и была всегда в ладу с добрыми богами. Вот поэтому на другой день после родов у Тани Волнорезовой Югана смастерила четыре маленьких лучка со стрелами, опушила их перьями орла и прикрепила эти «обереги» к наголовникам кроваток. Лучки со стрелами, оберег, – древнейшая принадлежность покровительницы детей Умай-Катун, Богини Плодородия.

Югана растила четырех братьев по обычаям и законам своего племени. И сейчас эвенкийка верила, что с Ургеком ничего плохого в тайге не случится. Ургек должен выгнать из своей души страх, трусливость, которые вселили в него недобрый дух болотной земли и Зайсан, Сын Смерти. Страх, трусливость у северных народностей считаются болезнью. Если же не избавить от этого недуга Ургека сейчас, то случится, считала Югана, непоправимый грех: из Ургека может вырасти трусливый мужчина, неудачливый охотник. А для матери, родившей труса, будет вечный упрек от самой Умай-Катун за то, что ее малодушный сын будет плодить боязливых детей, подобных себе.

На Вас-Югане вода пошла на убыль. На Обском Севере сейчас самая короткая ночь. Заря с зарей сходятся, как сестра с сестрой целуются. На таежную землю сумерки начинают ложиться только во втором часу ночи, а через полтора часа загорается утренняя заря.

В это утро Югана не уходила с берега. Пошли вторые сутки, как ушел Ургек промышлять прокудливого зверя. Время от времени Югана посматривала на окраину поселка, в ту сторону тайги, куда ушел Ургек. И в то же время она не забывала поглядывать на дом деда Чарыма. Наблюдала эвенкийка внимательно за небольшой стаей ворон, рассевшихся на громадной старой, посохшей сосне, около береговой избушки, в которой в последнее время, перед смертью, жила бабка Андрониха, улангаевская знахарка.

Вдруг Югана заулыбалась, достала трубку, набила табаком, закурила. Она стояла и смотрела туда, где за пустующими полями начиналась тайга.

– Хо, главный ворон шибко умно видит и слышит, – тихо сказала Югана сама себе.

Что же так обрадовало эвенкийку? В позапрошлый день Югана сказала Михаилу Гавриловичу, когда он помогал ребятам обдирать шкуру с коровы: «Чарым, надо все кишки и разную сбоину закопать в землю или положить в мешок, привязать к тяжелому старому колесу от плуга и утопить в реке на самом глубоком месте. Шкуры коровы, теленка надо повесить в закрытом месте, в поднавесе или в сенях. Совсем нельзя сегодня выкидывать на помойку кусочки мяса, кости – шибко большой грех. Печку топить, варить мясную еду совсем нынче не нужно. Надо все делать так, чтоб ни одной мясной крошки не досталось воронам и чтобы они не ждали от людей, когда те будут варить себе мясо и кинут им на помойку еду».