Югана
Шрифт:
Спал Ургек этой ночью на вышке, чердаке, укрывшись старой оленьей дохой, на матрасе, набитом свежим белым мхом. Перед выходом на охоту мужчине положено спать подальше от родственников, в уединенном месте, чтобы сон его был крепким и бодрым. А еще перед сном нельзя наедаться жирного мяса. Лучше всего – перед тем как лечь спать – поесть оленьего языка или вяленой лосятины, потом выпить стакан молока с черствым хлебом или сухарями. Так учит Югана.
Обычаи медвежьей охоты у эвенков племени Кедра очень резко отличаются от обычаев хантов, манси, ненцев. Далеко не нужно ходить за примером, можно сегодня убедиться, когда пойдет в тайгу Ургек. А пока Ургек позавтракал ураком, сушеной рыбой, и слегка присоленной сырой икрой.
Сходил
Югана закурила трубку. Когда подошел к ней Ургек, она сказала:
– Молодой вождь и Югана будут говорить в Тюр-Тёсе, Священном Круге.
– Хорошо, Югана. Я сделаю Тюр-Тёс, – ответил Ургек, когда они сошли на берег, подальше от посторонних глаз.
Стальным острием пальмы Ургек очертил вокруг себя и Юганы большой круг, потом они сели на землю, в центре Тюр-Тёса. Все злые духи очень боятся меди, бронзы и железа. Круг, очерченный на земле стальной пальмой, становится священным кругом, равным символу солнца, луны. В этом круге можно говорить обо всем с уверенностью, что ни один каверзный посланник Духа Болот не осмелится приблизиться к заговоренному месту, никогда не услышит то, о чем говорят там люди.
Сейчас Югана никаких наказов, пояснений не станет давать Ургеку. Это потому, что она всех молодых вождей уже испытала на мужество, выносливость и проверила на всех видах охоты, в основном на крупного зверя. Просто сейчас хочется эвенкийке немного послушать, как Ургек думает брать медведя по чернотропу.
– Я все продумал, Югана. Сначала я посмотрю: приходил ли медведь ночью или вечером на место убоя коровы с теленком. Если приходил, то, значит, сегодня он злой и голодный. Может где-то лежать, а может и бродить, сердито рычать на все подозрительные валежины, пни. Я попробую взять его свежий след. Дам несколько кругов по спирали вокруг убойного места. Если найду свежий след, то сяду и буду мычать голосом теленка, который потерял мать. Медведь придет ко мне сам. Стрелой убивать я его не буду, а лишь раню выстрелом в шею, в лет должна попасть стрела. Парализованный медведь осядет на брюхо, и тут я его «усыплю» пальмой, ударом под лопатку.
– Хо, молодой вождь Ургек хорошо знает охоту на медведя! – порадовалась Югана.
Эвенкийка понимала, что человек, идущий на промысел в тайгу, планирует, где он должен встретиться со зверем, как и в какое место надо прицеливаться, чтоб выстрел был верным, убойным. Промысловик обдумывает также непредвиденные случаи – как добыть раненого зверя или преследовать его. Только редко бывает так, чтобы во время охоты обдуманный план осуществился. Югана хорошо все это понимала.
– Вот и все. Пойду я, Югана… – сказал Ургек и, поднявшись, начал потуже подтягивать тетиву лука.
– Охота сама научит следопыта, – сделала свое заключение Югана на эвенкийском языке. Это означало, что она нисколько не сомневается в том, что добрые духи, с которыми вчера разговаривала, помогут Ургеку и научат, как ему поступить на охотничьей тропе в трудный момент.
Ушел Ургек. Никто его не провожал, никто с ним не прощался и не желал, как принято у русских промысловиков, ни пуха ни пера.
У дома тесали новые весла Орлан, Карыш и Таян. Делали они их из колотых черемуховых плах. В прошлый раз ставили ребята фитили на щук по отмелям травянистым, и приходилось им толкаться веслами, как шестами, покололи лопасти
Подошла Югана, села на завалинку, закурив трубку, сказала ребятам:
– Надо котлы мыть. Бочки кедровые надо кипятком вымочить, отпарить, чтобы соленой капустой не пахли. Можно в бочки накидать угли березовые и осиновые, золой-щелоком можно полоскать. Скоро молодой вождь Ургек добудет много мяса. Куда ложить мясо, сало? Посуду большую надо…
То, о чем говорила Югана, тоже относится к обычаю. Считается, что когда после ухода промысловика начинают готовить посуду для мяса, то это подбадривает духов, хозяев тайги, которые ждут долю, пай от добытого охотником зверя. И в таком случае духи более активно начинают помогать промысловику. Вот поэтому Югана говорила сейчас все это с уверенностью, просто и обыденно, как будто шестнадцатилетний мальчишка пошел за деревню поймать домашнего кролика, а не промышлять медведя.
В то время когда кто-то из близких или родственников ушел в тайгу на промысел, оставшиеся на стойбище обязаны соблюдать определенные правила: нельзя веселиться, плясать и большим грехом в это время считается громко смеяться и особенно ругаться, ссориться. Несоблюдение такого обычая могло сильно повредить охотнику на промысловой тропе.
По обычаю эвенков племени Кедра, считалось очень полезным в это время сидеть у костра, если ты не занят работой, и приносить жертву огню. Тут опять необходимо знать: какую жертву можно давать богу огня Тугэту. Огонь – это великий древний посредник между человеком и богами, духами земли и неба. Можно давать на еду духам – богам урмана – только мясо и жир зверей, птиц тайги. Большим грехом и надругательством считается, если дать богу огня Тугэту мясо или сало свиньи, лошади, овцы.
С первобытных времен тянется нить поверья о том, что вечерами все главные божества, духи тайги, очень любят слушать сказки. У эвенков племени Кедра и других племен Сибири всегда на промысел в тайгу или на рыбалку брали с собой стариков или старух-сказительниц. И зачастую значительно больший, чем остальным, пай добычи, пушнины или мяса, давали сказителю или сказительнице. Считалось: удачную охоту духи тайги дали за красивую, интересную сказку, песню или былину.
Когда у вечернего костра эвенкийский олонхосут, сказитель, начинал свое олонхо, героическую былину, то это означало, что слушают где-то рядом, около стойбища или временной стоянки, добрые духи тайги, рек, озер, и все эти духи, так же как и люди, с интересом воспринимают сказки и легенды. Но еще больше любят добрые духи слушать игру на дудке, которая делалась обычно из бересты или рога. С почтением относились духи и к другим музыкальным инструментам, нравилось им послушать, когда кто-то играл на деревянной бандуре с волосяными или жильными струнами. Обо всем этом не раз рассказывала Югана своим воспитанникам.
– Три молодых охотника промышляли белку в урмане около озера Вас-Эмтор. На берегу сидели они у костра, рядом со своим чумом, – начала рассказывать Югана легенду на эвенкийском языке, после того как покурила трубку.
Карыш, Орлан и Таян сидели рядом с Юганой на берегу, около небольшого костра. В огне горели стружки и сухой плавник, подобранный под яром у старого приплеска. Ребята только что на этом костре коптили лопасти новых весел жирным, смолистым дымом от бересты. Делалось это для крепости и чтобы воду не впитывали новые весла. Как и обычно, Югана внимательно, но ненавязчиво наблюдала за ребятами и их работой. Не упускала она случая похвалить мальчишек за смекалку и мастерство. Весла действительно парни сделали очень красивыми: с резными муличками, навершием, ребрами жесткости, «прожилинами» и конец каждой лопасти весла выгнут наподобие носка широкой промысловой лыжины.