Югана

Шелудяков Александр Григорьевич

Югана потом все, как есть, про этот случай повыспросила:

– Ургек, пошто забыл про нож? Может быть, молодой вождь испугался зверя?

– Нет, Югана, не испугался. Жалко мне его было… Медведь-то молоденький, глупый еще, – ответил Ургек.

Вот с этого медведя все началось. Да еще, видимо, оставила браконьерская пуля какой-то испуг в душе Ургека. Совсем недавно заметила Югана, что Ургек испугался, вздрогнул и побледнел, когда неожиданно из-под городьбы выскочил к нему под ноги щенок. Да еще вечером, в тот же день, прибежал Ургек домой, запыхался. Ходил он искать лошадь деда Чарымова.

– Лось за мной гнался! – сказал он Югане.

Пошла Югана с Ургеком на то

место, где начал «гнаться» за ним лось. Ходили они долго вокруг, искали, но нигде никаких следов лосиных не оказалось.

– Наверное, померещилось все это мне, Югана, почудилось, – смущенно сказал паренек.

Югана решила, что за Ургеком начал следить Зайсан, Сын Смерти. Это он, Зайсан, нагоняет морок, страх на молодого вождя. Надо обмануть Сына Смерти, Зайсана.

На другой день, утром, взяла Югана старенькое нательное белье Ургека и штаны, захватила с собой его кепку, чирки поношенные, местами в дырах. Ушла эвенкийка на окраину Улангая, набила рубаху и штаны мхом, соорудила из бересты подобие лица человека, натянула кепку. Потом натаскала хворосту, валежника – и, считай, все у нее готово к заклинанию. Еда для костра есть. Чучело человека, двойник Ургека, лежит рядом.

– Хо-хо, Сын Смерти, Зайсан! Югана говорить с тобой будет! Зачем ты нагнал страх на сына Волнореза?

Зачем ты, смерть, убила молодого охотника Ургека? Вот он лежит совсем мертвый: с дымом священного огня, на крыльях Тугэта, пойдет он в небесный урман. Разве ты, смерть, не могла подождать, когда Ургек станет стариком и ноги у него не смогут ходить по земле, а глаза видеть звезды на небе. Пошто молодого мальчишку съела? Совсем нынче чужой парень приехал в Улангай. Югана этого парня тоже будет звать Ургеком. Хо, смерть! Хо, Зайсан! Этот парень сильный, он друг великого духа урманов! Бойся, смерть, Ургека, и ты, Зайсан, бойся Ургека…

После такого запуга смерти Югана разожгла костер и сидела около огня, пока не сгорело дотла чучело, подобие человека. Вот так она прогнала смерть от Ургека.

А нынче направила эвенкийка Ургека на медвежью тропу затем, чтобы он сам победил свой страх. Из тайги, с охоты на зверя, должен вернуться Ургек смелым вождем, мудрым шаманом. У Юганы есть главный молодой вождь – Орлан. Но нет пока еще у эвенкийки молодого шамана. Ургек должен стать шаманом – таково желание Юганы.

Глава пятнадцатая

1

Озеро Вас-Эмтор отделялось от Игол-реки возвышенным береговым валом, насыпанным когда-то, в досельные времена, руками человека. Возможно, минуло не одно тысячелетие, и время было бессильно превратить озеро, лежащее в живописном прибрежном кедраче, в болото. Но вот совсем недавно, прошлой осенью, кто-то заложил взрывчатку и целенаправленным взрывом открыл скат, выход озерным водам в реку. Погибло озеро. Теперь-то уж всепоглощающие болотные мхи найдут себе благодатную почву и пищу.

Сначала Андрей Шаманов считал, что старый хант охотник ошибся. Думалось художнику, что в районе Игола производили работы геофизики, изучали залегающие глубинные пласты с помощью взрывных волн. Но когда они с Таней Волнорезовой приехали к озеру Вас-Эмтор, осмотрели эти места, то им стало понятно: старик Тунгир был прав, люди что-то искали, не только взрывали, но и копали землю лопатами. Вели торопливый, воровской поиск.

– Андрей, вода пошла на убыль. Берег прокопа мутит, начинает мыть яр… Я там ходила и посматривала, знаешь что нашла… Вот, посмотри: это лежало в куске дерновины, которую отбросило взрывной волной. Таня протянула Андрею желтоватую, как бы ржавую,

ножевидную пластину из бивня мамонта.

– Это, Таня, скребок. Видимо, употреблялся для выделки шкур как режущий, скоблящий инструмент.

Меж двух молодых кедров, у кромки Игола, натянуты две палатки. Место маленького стойбища обнесено жердями. Горит дымокур. Андрей Шаманов сидит на кедровом кругляке, стесанном седловиной под скамейку. Чуть в стороне от костра, на расчищенной от мха и травы земле – площадка, залитая коричневым «цементом», и на ней под шатровой крышей из бересты выложено восьмистенное здание – макет, а вокруг, в восьмилепестковом венце, наподобие формы цветка, красуются боги-идолы, стоящие лицом к храму. У ног Андрея лежат бесформенные куски глины, головки каких-то загадочных птиц, зверей, вылепленных из белой глины, смешанной с сапропелевым илом.

– Не могу я понять, Андрей… Послушай меня: и что тебе дался этот древний языческий храм, – ткнув пальцем в сторону модели языческого святилища, спросила Таня.

– Наверное, когда женщина беременная, она мечтает: вот, мол, рожу сына и вырастет он у меня необыкновенным человеком, станет великим землянином или небожителем в космосе. Что-то похожее, Таня, творится и с художником: он долго вынашивает свой замысел, после мучительного поиска наступают родовые муки… То, что видишь, – модель языческого святилища антов, русских славян. Языческий храм – звучит как-то напыщенно, громко. Русские жрецы строили свои храмы из дерева, обстановка в святилищах была скромной.

– Андрей, но ты ведь говорил, что на Руси не осталось летописных источников, в которых бы говорилось, какими были языческие храмы, какими были изображения богов-идолов. Так почему же теперь ты говоришь о Перуне, Родане, Ладе и других богах язычников как о понятных и близких людях?

– Я, Таня, готовился к этой работе пятнадцать лет. Многое изучено по устным и письменным летописям Кайтёса, преданиям и легендам. А что касается русского святилища-храма, то я его видел своими глазами…

– А видел ли? – лукаво погрозив пальцем, сказала Таня. Поближе подсев к дымокуру, она откинула с лица накомарник, сняла платок, и распустив волосы, принялась расчесывать их.

– Тысячу лет назад пришли с Новгородской Руси на Вас-Юган язычники-перунцы. Не наугад вел Умбарс свое непокорное племя, помимо опытного проводника имел он добротную подорожную карту. На китайском шелке цветными нитями была шита подорожная карта, и на ней, как на картине, кроме рек, озер, лесных пущ, городов и селений, были означены святилища, в том числе храм Перуна. Первый кайтёсовский летописец Ратобор оставил созвездие языческих богов, вышитых на шелковой подорожной карте уже местного, сибирского изделия. Но я еще сомневался, Таня, не доверял, так сказать, летописцу Ратобору, брал под сомнение его «фотографию» языческих богов. И вот – не так уж давно – археологи сделали открытие: недалеко от Новгорода, в том месте, где Волхов вытекает из Ильменя, есть холм Перынь, на котором, по словам летописи, было святилище Перуна. Если верить археологам, то святилище русских славян-новгородцев представляет круг, отграниченный фигурным рвом, в диаметре около двадцати одного метра, а диаметр всего сооружения – тридцать пять метров. Если посмотреть с высоты, то ров этот похож своей формой, очертанием на цветок с восемью лепестками. В каждом из выступов-лепестков, возможно, горел когда-то жертвенный огонь. Ну, а в центральной точке круга археологи обнаружили яму от большого деревянного столба. Это можно считать фундаментом, основанием статуи Перуна из дерева. Летопись говорит потомкам о том, что святилище было разрушено в девятьсот восемьдесят восьмом году.