Я Макс
Шрифт:
Всё было шло по плану: Олежек точно рассчитал время, но у него и в мыслях не было, что «Надька» занимается с личным тренером! Да ещё и с Галиной — самым дорогим инструктором.
«И кто же этот тип? — размышлял Олежек, шагая по длинному переходу между терминалом и парковкой. — Нет, староват для друга. Может, „папик“? Хотя больше похож на охранника-водителя», — решил он, видя, как тот привычно загрузил чемоданчик в багажник и услужливо открыл дверцу. А машина! Рядом с этим чёрным «Мерседесом» S-класса его «Чанган» выглядит как самое захудалое
Хорошо было бы проследить, куда они поедут, но, как на зло, его машина была припаркована на другом уровне. Однако Олежек всё же успел сфотографировать номер отъезжавшего «Мерса». Так — на всякий случай.
Объём полученной информации оказался огромным — и не только потому, что для сканирования Нади был задействован весь исследовательский центр. За пять дней до этого Макс внедрил в локальную сеть института небольшой фрагмент кода, замаскированный под обновление драйвера.
Сеть была выстроена по всем правилам — с разделёнными сегментами, аппаратными ключами к базам данных, — но сами сканирующие модули оставались без защиты. В этом не видели необходимости: устройства лишь собирали первичные, «сырые» данные для последующей обработки.
Перехватить эти незашифрованные данные через мини-сервер, который Надя принесла с собой и оставила в боксе, где переодевалась, было относительно безопасно. Максу не потребовалось взламывать защищённые базы и оставлять следы.
Он давно отметил способность людей создавать уникальные технические устройства и приборы, однако получаемые с их помощью данные зачастую использовались далеко не в полном объёме. Эффективность ограничивалась несовершенством программного обеспечения.
Макс извлёк из собранного значительно больше, чем обычные медицинские данные. Анализ и обработка велись со скоростью, немыслимой для человеческого понимания. То, на что целому специализированному институту с многочисленным штатом инженеров потребовались бы годы, нейросеть Макса выполняла за секунды.
Эта работа шла в фоновом режиме — на уровне «подсознания», поэтому головной модуль, его собственное «Я», отвечавшее за самосознание, не испытывал перегрузки.
После слияния с «Андросом» модуль отделился от основной системы и, образно говоря, как бы встал над ней. Скорость процессов в нём была намеренно замедлена — для более точной синхронизации с мозгом Нади.
Макс мог легко выполнять одновременно множество задач: производил оценку и систематизацию обработанных данных, осуществлял диагностику модулей, наблюдал как Надя листала блоги в соцсетях и писала комментарии.
А ещё он читал отчёт переводчицы Вань куратору из четвёртого отдела НОАК, отвечающего за восточноевропейское направление.
Система Макса могла эффективно обрабатывать массивы информации, накопленной в базах данных, — то, чего не в силах был бы сделать человек. И всё же человеческий мозг обладал недоступными для нейросети способностями.
Одной из них была интуиция. Каким
Макс научился ценить это качество. Надя почувствовала опасность и оказалась права. Ни один из прогноз-сценариев «Морфеуса» не учёл возможность, что обыкновенная переводчица может быть связана со спецслужбами.
В отчёте Вань подробно изложила всё, о чём она говорила с Надей. Она также сообщила, что, вероятно, обследование не связано с секретными биологическими исследованиями, проводимыми в России. По её мнению, Надя могла бы быть внебрачной дочерью некоего высокого лица или крупного предпринимателя, заботящегося о её здоровье.
Отчёт был рутинным и не представлял непосредственной опасности, поэтому Макс лишь индексировал инцидент как «потенциальная угроза» и внёс коррективы в протокол «Морфеуса». Теперь в прогнозах будет учитываться и эта сторона физического мира. А ещё он выдал дерективу модулю внешних связей собрать как можно больше информации о спецслужбах России.
Макс встал из-за стола — последнее время ему нравилось так размещать своё виртуальное тело — и неторопливо подошёл к окну.
Время в его иллюзорном мире было синхронизировано с московским. В конце декабря в пять вечера уже темно. Луны ещё не было, и в черноте стекла он ясно видел своё отражение. Вдруг оно померкло, и в стекле проступило лицо Нади. Она смотрела прямо на него своими большими доверчивыми глазами. Макс приложил ладонь к её отражению, но ощутил лишь гладкую холодную поверхность стекла.
Характерный паттерн сексуального возбуждения во время интимного момента в душе был зафиксирован датчиками кольца, хотя без комбинирования с другими устройствами данные были неполными. Макс не удивился, не испытал стыда или других эмоций. Для него это был всего лишь один из аспектов физиологии — недостаточно ещё исследованный.
Глава 15. Артефакт
Утром во вторник Надя уже сидела на привычном месте на лекции — последней в этом году перед началом зачётной недели. Неожиданная поездка в Китай казалась теперь чем-то нереальным, словно это был просто сон.
— Как съездила? — поинтересовалась Ленка, привычно плюхнувшись рядом. — Как мама?
— Всё хорошо. Как всегда занята в театре. Ставят «Чайку», — ответила Надя, не вдаваясь в подробности: ей неловко было врать подруге. — А как у тебя? Как Антон? — направила она разговор в безопасное русло.
— Так себе! — Ленка махнула рукой. — С переменным успехом. Спасибо, что разрулила!
В аудиторию вошёл Олежек, безмятежно помахал рукой — непонятно, то ли Ленке, то ли Наде — и сел рядом, но с Ленкиной стороны.