Я Макс
Шрифт:
Макс услужливо перевёл её прощальные напутствия и подсказал Наде короткий, вежливый ответ по-китайски. Надя уже привыкла к такому способу общения, и он ей даже начал нравиться. Тем более что китайские фразы, вложенные Максом, словно впечатывались в память: она без усилий вспоминала их и уже понимала отдельные слова. Макс, несомненно, был хорошим учителем и его «особый метод» давал результаты.
Надя вышла в прохладный, освежающий воздух кондиционированного коридора. Под ногами лежал мягкий ковёр, а впереди виднелись стеклянные двери и непривычные
Перелёт оставил ощущение нереального, почти фантастического перемещения в пространстве. Она снова почувствовала себя единственным пассажиром и лишь очутившись в уютном зале, куда её проводили, заметила там ещё несколько человек.
Надя с любопытством огляделась. Было тихо, и только где-то вдали едва слышно звучала струнная восточная мелодия. Звук, казалось, был растворён в воздухе.
Одна из стен представляла собой огромный аквариум с медленно плавающими экзотическими рыбами. Другая была отделана тёмным полированным деревом. Пахло зелёным чаем и чем-то древесным, чуть пряным.
Девушка в национальной одежде предложила ей чаю. Через некоторое время появился офицер в идеально отутюженном костюме, вежливо, по-английски, попросил паспорт, мгновенно выполнил все формальности и удалился, пожелав приятно провести время в Китае.
— Что мне сейчас делать? — тихо спросила Надя Макса.
— Тебя сопроводят к выходу, а там тебя встретит переводчица. Она отвезёт тебя в гостиницу, где можно будет отдохнуть.
— А я и не устала! Мне так хочется посмотреть Китай. Я смогу что-нибудь увидеть?
— К сожалению, времени на это немного, хотя ты можешь попросить переводчицу показать тебе Шэньчжэнь. Сейчас ещё утро. Я буду на связи, но постараюсь не вмешиваться. — В голосе Макса послышалась уже знакомая Наде нотка юмора. — Мне будет интересно наблюдать за «аспектами социального взаимодействия».
Объём данных, полученных в ходе взаимодействия с Надей, превысил расчётный в 4,7 раза. Когда он достиг критического порога, это привело к лавинообразному усложнению архитектуры модуля «Андрос».
Биометрические, речевые, поведенческие и физиологические потоки данных, поступавшие от Нади, перестали быть разрозненными наборами. Макс приступил к их синтезу в целостную динамическую модель.
В соответствии с избранным принципом, в основу модели были положены язык и речь. На первом этапе Макс составил детальную карту нейронной активности речевых центров Нади. Анализ показал, что эта карта является не статичной схемой, а сложным динамическим алгоритмом.
Образно говоря, речевой акт можно было представить как «нейронную мелодию» — устойчивый паттерн возбуждения, который разворачивается в моторной коре мозга. Затем он преобразуется в набор команд для мышц языка, гортани и дыхательных органов. В результате рождается последовательность членораздельных звуков.
Модуль «Андрос» научился не просто расшифровывать эти «мелодии», но и генерировать их новые варианты. Для проверки теории Макс избрал
Имея в распоряжении уже готовые цифровые «отпечатки» звуков и алгоритм их составления в «мелодии» слов и фраз, эту работу мог выполнять даже вспомогательный сервер лэптопа.
Сигналы передавались в моторную кору комбинированно через наушники и резонаторы ободка, минуя зону Брока, ответственную за планирование осмысленной речи.
Момент пробуждения, когда ритмы мозга и зона Брока ещё не были полностью активированы, идеально подходил для тестовой проверки нового модуля.
Посланные им артикуляционные программы-мелодии были приняты исполняющими центрами коры мозга за информацию, идущую «сверху», от собственных центров планирования речи, и точно исполнены.
Результат превзошёл расчётные параметры, но привёл к временной дестабилизации эмоционального состояния Нади. Такая ситуация предусматривалась прогнозом «Морфеуса», но была признана безопасной.
Глава 13. Шэньчжэнь
Переводчица сразу понравилась Наде. Её русский язык был безупречен, и только особая, почти неуловимая музыкальная интонация, с которой она расставляла ударения в словах, выдавала в ней китаянку. Надя уже научилась замечать такие особенности.
Она встретила Надю на выходе из VIP-зоны, в стороне от многолюдного и шумного зала прилёта; с лёгким поклоном протянула Наде визитную карточку, держа её обеими руками, и попросила обращаться к ней по-русски просто «Вань».
Надя вспомнила, что в Китае так принято, тоже взяла карточку обеими руками и смущённо извинилась за то, что у неё нет своей.
— Надя, — представилась она, без лишних слов.
Работник аэропорта сопроводил их до отдельного выхода и помог загрузить чемоданчик в машину. Это был огромный лимузин чёрного цвета с серебристым верхом и сияющей рубиновой полоской на капоте.
Надя ожидала увидеть живописные картины азиатского города — старинные дома и красные пагоды с загнутыми вверх концами крыш. Но вместо этого по обе стороны дороги тянулось море самых разных, часто беспорядочно расположенных построек и высоток. А впереди вздымалась внушительных размеров гора, поросшая зелёным тропическим лесом.
Похоже, Вань поняла её удивлённо-разочарованный взгляд и с улыбкой пояснила:
— Госпожа Надя, район рядом с аэропортом — не самое живописное место. Но, обратите внимание, прямо перед нами — гора Танлан. Сейчас мы повернём в сторону города, и вам будет хорошо видно её с левой стороны. Это не просто парк, а природный заповедник внутри города. Там приятно гулять по тропинкам.