Я Макс
Шрифт:
— Но я же не замечаю этих… кадров.
— Именно. Монтаж идеальный, ведь кинофильм точно так же состоит из отдельных кадров, и человек их не замечает. Прибор, который я разработал, может видеть такие кадры и анализировать их последовательность. Не только видеть, но и вставлять в неё свои собственные.
— Свои кадры?
— Да. Роза — была не голограмма и не проекция. Это искусственно созданная последовательность всплесков активности в зрительных центрах твоего мозга. Через излучатели ободка прибор подаёт сигнал в том же формате, в котором твой мозг ожидает получать
— Но я же её трогала. Это была уже не картинка.
— Да, если помнишь, сначала ты увидела зрительный образ — картинку, но потом я включил ещё один канал — тактильные ощущения. Ты когда-нибудь трогала настоящие розы?
— Ну да… конечно.
— В твоём мозгу сохранились «слепки» этих ощущений — нейронные паттерны: твёрдость стебля, острые шипы, упругость листьев. Прибор не создаёт ничего нового. Это твои собственные ощущения. Всё, что нужно было сделать, — научиться брать уже существующие у тебя «слепки» и соединять их в нужной последовательности.
— Как кубики в «Лего»?
— Примерно так.
— Понимаю, и для этого нужна была поездка в Китай?
— Отчасти да. Мне нужно было откалибровать прибор на более чувствительном оборудовании.
— А почему тогда нет запаха?
— С запахами сложнее. — Наде показалось, что Макс вздохнул. — Эти «кубики» сильнее переплетены с памятью и эмоциями и хранятся в глубоких, эволюционно-древних слоях мозга. Пока мне не удаётся их выделять и синтезировать так же чисто, как зрение или осязание. Я сказал же: только учусь.
Надя была счастлива — последний зачёт зимней сессии! Пусть не все модули сдала на отлично, но зато сделала это сама. Конечно, мелькала мысль попросить Макса помочь — через особые наушники-серьги он мог бы продиктовать ответ на любой вопрос. Наверняка он бы не отказал, но даже подумать об этом было очень стыдно!
Она тут же позвонила маме: хотелось поделиться радостью. Мама была в хорошем настроении, и разговор вышел душевный. Поговорили и о предстоящей премьере постановки «Чайки» на следующей неделе. Надя пообещала приехать, но потом спохватилась: а вдруг Макс не разрешит? Добавила, что очень постарается и что в это время перед Новым годом может быть трудно купить билеты.
— Макс! Можно я съезжу к маме? — спросила она, выйдя из университета.
— Да, конечно. Ты хорошо поработала и заслужила немного отдыха. Я закажу билеты. — В голосе Макса прозвучала уже знакомая шутливая нотка. — А я приготовил тебе ещё один подарок.
— Ещё один «артефакт»?
— Можно сказать и так, но это будет особенный «артефакт». Тебе понравится.
Большая розовая коробка, перевязанная красной ленточкой, стояла на рабочем столе перед компьютером.
— Это мне? — Надя сгорала от нетерпения. — Можно открыть?
— Да. Это обещанный подарок.
Надя осторожно потянула за кончик банта. Узел как будто сам собой развязался, лента тут же исчезла, и она поняла, что это виртуальная коробка.
Сняла крышку и заглянув с опаской внутрь, вскрикнула от радости. Даже в ладоши захлопала — совсем как
На неё смотрели два жёлтых глаза. Сам котёнок был чёрный, без единого белого волоска. Надя осторожно вынула его. Тот забавно повертел головой и жалобно мяукнул, показав розовый язычок. Надя прижала его к груди, ладонью она чувствовала, как котёнок дышит, как часто бьётся его крохотное сердечко.
Он затих, закрыл глаза и довольно замурчал. Надя гладила его по мягкой бархатистой шёрстке и даже поцеловала пару раз. Как же она мечтала о таком котёнке в детстве! Просила маму, но как можно заводить питомца, если вся жизнь состоит из вечных разъездов? Не таскать же его с собой по родственникам и друзьям, у которых ей приходилось жить, когда мама была на гастролях.
И вот мечта исполнилась. Надя понимала, что это всего лишь иллюзия, образ, созданный в её мозгу. Ей подумалось, как смешно она смотрелась сейчас со стороны, поглаживая и прижимая к груди пустоту. Эта мысль её не смутила: котёнок-то был — мягкий, тёплый комочек.
— Спасибо, Макс! Правда. Чудесный подарок. Наверное, трудно было его сделать?
— Да, это была нелёгкая задача. Простой набор кадров, как с розой, здесь не совсем подходит, — ответил Макс и продолжил ровным менторским тоном, на который он переходил каждый раз, когда ему приходилось давать развёрнутые объяснения. — Для создания полноценного артефакта живого существа мне пришлось применить метод предсказательного кодирования.
Его суть в том, что человеческий мозг постоянно строит модели ожиданий и сверяет с ними реальность. Если реальность совпадает с моделью — человек «видит» то, что он ожидал.
— Но как можно предсказать котёнка? — удивилась Надя. — Никто же не знает, о чём он думает и что в следующее мгновение сделает.
— Не совсем так. Дело в том, что мой прибор создаёт не просто образ котёнка, а предсказательную модель «котёнок». Затем эта модель внедряется в твои сенсорные цепи. Исходя из прежнего опыта, твой мозг ожидает, что котёнок должен дышать, шевелить ушами, реагировать на прикосновение. Ты же держала в руках живых котят?
— Да, конечно! Много раз.
— Ну вот. Если не вдаваться в сложные технические детали, процесс взаимодействия с моделью можно представить так: ты протягиваешь к котёнку руку, твой мозг ожидает тактильного контакта с шерстью, мой прибор отбирает из базы подходящие «слепки» тактильных ощущений и подаёт их в соответствующие нейронные области. Ты ощущаешь прикосновение к мягкой шерсти. И так далее.
— Звучит довольно просто.
— Да, кажется, что это легко, но в действительности это сложный и очень энергозатратный процесс. Процессоры и карты-ускорители серверов работают сейчас на пределе. Поэтому ты не сможешь играть со своим котёнком подолгу. Но обещаю, что его модель будет храниться в базе и я буду разрешать тебе регулярно его вызывать на короткое время. — Голос Макса стал слегка шутливым. — При условии, что ты будешь себя хорошо вести.
— Спасибо, папочка! — рассмеялась Надя. — Жалко, что я не могу тебя сейчас поцеловать.