Вызов
Шрифт:
— Клятву верности отменить как-то можно?
— Только смертью того, кому была дана, — ответил я, понимая, что это не такой уж плохой вариант. Саморядов на меня злоумышлял, на отчима злоумышлял и вообще со Скверной связан.
— Навык еще есть, — подал голос Старцев. — Очень редкий.
— Насколько редкий?
— Только описание встречал, — ответил он.
Кажется, я знаю, что буду просить у божества при следующей встрече, которая пройдет раньше, чем через несколько месяцев, если я возьму под контроль княжество. Но сказал я следующее:
— Значит,
— У меня есть артефакт, которым можно стереть последние воспоминания, — неожиданно сказал Старцев. — Для его использования нужно обладать навыком влияния на разум, но он у вас есть, Петр Аркадьевич. Я это чувствую.
— Он у вас?..
— При себе, Петр Аркадьевич. На Юрии Владимировиче ни разу не использовал, могу поклясться чем угодно.
— Как он работает?
Выяснилось, что артефакт накладывает ложные воспоминания на нужный отрезок времени, длина которого зависит от силы мага, применяющего артефакт. Сделать закладку на какое-то действие с помощью этого артефакта было невозможно, а то я уже задумывал кодовое слово, которым Старцев дал бы понять нанимателю, что на него вышли от Саморядова. Причем сам Старцев об этом знать бы не знал. Убивать его мне не хотелось. Ни пока, ни вообще. Существовала вероятность, что про него Саморядов действительно забыл, но эта вероятность будет работать строго до захвата заварзинского княжества. Так что если не решим проблему — Беляеву придется искать себе другого безопасника. И его подчиненных проверю, во избежание сюрпризов, так сказать.
Старцева из ловушки я выпустил — и артефакт иначе было не достать, и на реакцию этого господина хотелось глянуть. На меня он даже не дернулся, сразу протянул артефакт и объяснил, как с ним работать. Пришлось убрать из памяти Старцева наш разговор полностью, заменив на испытание Каменного стража. Особенностью старцевского артефакта было то, что он заставлял мозг того, на кого воздействовали, создавать эти ложные воспоминания самому. Внушался только нужный результат.
Старцев ушел, а Беляев спросил:
— Не ошибку ли мы делаем, Петя?
— Вот-вот, — тявкнул Валерон. — Пацифизм до добра не доводит.
— Лишнего он не знает. Поближе к делу будем решать. Мне бы его заместителей глянуть, и не только. Чую, будут у вас еще сюрпризы.
— Ты про Агеева?
— Про него в том числе. Про его связь с вами слишком уверенно говорили. Юрий Владимирович, я не знаю, что вам посоветовать. Любой вариант плох. Наверное, сейчас стоит притвориться, что мы ничего не знаем.
— Думаешь, удастся найти человека с нужным навыком?
— Не знаю, Юрий Владимирович, — честно признался я, потому что понимал: этот навык — божественного ранга. То есть может его выдать только бог. И я подозревал, что если и имеется у кого такой навык, то не у тех, кто играет на нашей стороне. — Но если не найдем, со Старцевым придется расставаться. Это как мина замедленного действия, никогда не знаешь, на что рванет.
— Так, — сказал отчим, прикоснувшись к виску, — мне срочно надо выпить для прояснения сознания.
— Точно для прояснения? —
— Я не так много хочу принять, — отмахнулся он.
После его ухода я продолжил работу над Каменными стражами и успел закончить и их, и общую сеть. Даже отчима успел позвать, чтобы привязать сеть к нему. А вот Живой печатью заняться не успел, потому что на сцене появились новые лица.
— Воронов Петр Аркадьевич? Магический Надзор. — Бляхой мне ткнули прямо в физиономию. — Вы арестованы по подозрению во множественных убийствах, совершенных в общественных транспортных средствах, как то: дирижабль и поезд.
Глава 24
Первым пришел в себя Валерон, который тоненько зарычал, оскалился и тявкнул:
— Эти точно злоумышляют. Давай я в них сразу плюну.
Я бы даже дал ему разрешение — очень уж подозрительно выглядела компания за мной. У того, что тыкал мне в нос бляхой, и еще у одного обнаружилась Скверна, поэтому поверить в их непричастность я никак не мог. Но если пропадет и группа, пришедшая меня арестовывать, то будет очень непросто убедить следующих в своей непричастности.
— Валерон, фу! — рявкнул я.
— Оружие, артефакты сдайте и пройдемте с нами, — тем временем продолжил главный группы.
— Кхм, — откашлялся отчим, — вам не кажется, что вы превышаете полномочия? По уложению о княжеских родах задержать представителя рода вы можете лишь с разрешения князя.
— Что вы несете, господин Беляев? — нехорошо усмехнулся главный группы. — Князя нет, княжества практически нет. Как и княжеского семейства.
— Тем не менее и княжество, и семейство есть в наличии. Как и представитель княжеского рода, назначенный исполнять обязанности князя императорским указом. Налицо нарушение закона.
— То есть вы предлагаете нам брать у господина Воронова разрешение на собственный арест?
— По уложению у вас на руках должно быть либо согласие главы рода, либо приказ императора, не так ли? Согласия у вас нет. Разрешите взглянуть на приказ?
— И тем не менее мы его арестуем, — торжествующе сказал главный группы. — Будете препятствовать?
— Мой пасынок имеет полное право, — невозмутимо сообщил отчим. — Потому что задержание происходит с нарушением. Требуемые документы были не представлены. А это — покушение на права княжеских родов, дарованные им императором. Таким образом, вы выступаете против императора. Налицо противоправительственный заговор.
Говорил это Беляев совершенно спокойно и серьезно. Наверное, уложение действительно всё это подразумевало. Смотрю, отчим серьезно изучил все документы, касающиеся княжеских родов. Скорее всего, искал лазейку, по которой его могут лишить честно полученного княжества. Подозреваю, что если нашел — уже подготовился. Мне тоже стоило почитать все эти документы, тогда не стоял бы сейчас с не менее глупым видом, чем пришедшая захватывать меня банда.
— Вы не понимаете, данный господин опасен для общества, — продолжал упорствовать скверник. — Вы рискуете, находясь рядом с ним.