Вызов
Шрифт:
Я же ей сказал, чтобы она больше не входила в мою комнату в мое отсутствие, поскольку вещи на моем столе были сдвинуты и лежали не так, как я оставлял. Хорошо хоть я догадался заготовку паучка убрать в контейнер, то есть ничего лишнего она не увидела. Разве что книги? Но и те я взял в библиотеке отчима.
Валерон всё время нашей ругани продрых, даже ухом не дернул, знай себе похрапывал. Я выставил Глашу из комнаты, горничная уже смотрела на меня с искренней ненавистью, видя в моем лице человека, покушающегося на ее карман.
Дверь за ней я закрыл на ключ и решил больше никогда не оставлять
До того как ложиться спать, я завершил одного паучка, придирчиво проверил его на дефекты и ничего не нашел, после чего отправил к первому. Валерона я сдвинул к стенке, и он опять-таки не проснулся.
Зато утром первым делом разбудил меня. Причем не просто так, а по очень важному делу. И это был не поход на прогулку по насущным собачьим надобностям.
— Слушай, Петь, — тыкал он в меня лапой, — я уже совсем собрался отбыть, но увидел письмо от Соколовской дирижабельной компании. Они же злоумышляют? Злостно же злоумышляют, правда?
— Есть такое, — согласился я, приподняв голову от подушки. Глаза не открывались, и я бы, пожалуй, еще часик поспал, тем более что утро было настолько раннее, что еще темное. — Только учти, что на нас злоумышляет компания, а не те, кто на нее работает.
Валерон оскорбленно засопел прямо мне в ухо.
— Я компенсацию с работников брать не собираюсь. Только с компании. Можно же?
Я решил, что компанию мне ничуть не жалко, и согласно угукнул, после чего опять провалился в сон, а утром проснулся, даже не будучи уверенным, что разговор с Валероном состоялся на самом деле, а не мне приснился.
Но вот в чем я был уверен точно — это в похищении им жетонов у караулящей меня группы. И только сейчас мне пришло в голову, как это можно использовать, поэтому за завтраком я сказал отчиму:
— Юрий Владимирович, мне внезапно подумалось: а что, если эти люди, представившиеся Надзором, на самом деле отношения к ним не имеют? Да, они показали жетоны, но вдруг эти жетоны — фальшивка? Обещанных документов они до сих пор не представили, хотя какая сложность отправить их с курьером из Святославска или вообще магической почтой? Соколовы же прислали свое возмутительное письмо.
— Твоя правда, Петя, — отчим задумался. — Но из магических структур, которые реально могут проверить, у нас только люди Болдырева.
— Значит, стоит обратиться к ним, заодно поймем, не имеют ли они отношения к этой истории.
Отчим покрутил в голове мысли туда-сюда и согласно кивнул.
— Попробовать можно. Откажет или потребует свою долю в производстве — значит, уверимся, что его рук дело. Еще стоит отправить магической почтой жалобу в сам Надзор. Масленникова пришлю для составления письма.
На этом разговор завершился, а вскоре завершился и завтрак, после чего все разбежались по делам: отчим отправился в контору, Ниночка — в школу, я же пошел трудиться над созданием паучиного войска. Что же касается маменьки, то в такую рань она обычно еще спала.
Масленников пришел через часа три. Перед встречей с ним я убрал
Масленников пришел не один, а с племянником, которого мне рекомендовал для создания уже моей собственной юридической службы. Племянник был молод, опыта ему явно не хватало — просто неоткуда было бы набраться. Но я видел и плюсы: он уже будет моим человеком, не отчима, а в сложных случаях сможет проконсультироваться с дядей.
— Должен сразу предупредить. Я набираю людей только под клятву. Но прежде чем зайдет разговор о ней, хотел бы убедиться в профессиональной пригодности вашего племянника. И да, ему придется переехать. Потому что юрист мне нужен не в Верх-Ирети. И, скорее всего, не в Святославске. То есть о жизни в столице речи не идет.
— Зато какой опыт выйдет, Петр Аркадьевич. Вы постоянно попадаете в какие-нибудь передряги.
Между строк проскальзывало, что, с точки зрения Масленникова, рано или поздно мои передряги закончатся смертью, тогда племянник от клятвы освободится и с хорошим опытом найдет более выгодную работу. Главное, чтобы он нигде не облажался, пока будет при мне. Про «не облажался» меня устраивало, а вот умирать я не собирался, поэтому если Масленников-младший пойдет ко мне, то для него это будет, скорее всего, пожизненным договором. При этом очень может быть, что мои интересы рано или поздно разойдутся с интересами Беляева, чего я не исключал, поскольку мы будем разными «хозяйствующими субъектами».
— Для начала давайте составим письма в Надзор и Соколовым, Андрей Сильвестрович, — предложил я. — А потом возьмем паузу на размышления. Она нужна и мне, и вашему племяннику. Мы друг друга видим впервые. И хотя мне нужен человек на это направление, абы кого я брать не буду.
— А работы у вас будет много, Петр Аркадьевич.
— Плачу своим людям я тоже хорошо, Андрей Сильвестрович. И если объем вырастет значительно, буду набирать людей еще. Но вернемся к письму.
Как оказалось, до того, как отправить ко мне Масленникова, отчим договорился с Болдыревым о проверке группы, ожидавшей, когда я совершу какую-либо ошибку, чтобы можно было напасть. К сожалению, жетоны Валерон свистнул не все, поэтому один жетон предъявил, и проверка даже показала подлинность жетона. Но поскольку у остальных жетонов не обнаружилось, даже у Болдырева закралось подозрение в использовании служебного положения тем, при ком жетон был, и с его стороны был уже отправлен запрос.
Масленников же предложил отправить не только запрос, но и жалобу. Заодно составить и иск к Соколовым, касающийся оскорбления члена княжеского семейства. Масленников сказал, что перед обращением в суд следует попытаться решить дело миром, а именно: потребовать с компании отозвать запрет и получить компенсацию. Я был уверен, что последняя уже получается Валероном, но решил, что компенсаций много не бывает.
Работу по подготовке бумаг проделывал племянник Масленникова — Прохор, сам Масленников лишь присматривал, чтобы не было сделано ошибок. Держался молодой человек уверенно — значит, знания были при нем, как и умение их использовать. Возможно, он уже проработал какое-то время под началом дяди.