Вызов
Шрифт:
— Хотите проверить? — решился я на противоправные действия.
Если уж преступник сам просит, грех отказываться.
— Хочу, — кивнул он. — Юрий Владимирович, вы не возражаете?
— С чего я вдруг должен возражать против проверки, Дмитрий Валерьянович? — удивился отчим. — Речь идет о моей безопасности и безопасности моей семьи. Так что проверяйте, как считаете нужным.
Старцев посмотрел на меня, а я отдал приказ Каменному стражу, который захватил безопасника быстрым смазанным движением. Старцев и вскрикнуть не успел, когда оказался внутри каменного монстра.
— Быстр, — спокойно сказал он. —
Но на все его потуги Каменный страж только сильнее сдавливал жертву, пока Старцев не сообщил:
— Пожалуй, готов признать, что я ничего не смогу сделать. Артефакты внутри Стража тоже не работают. Физически эта тварь намного сильнее человека. Неплохая защита. Можно меня выпускать.
— Нельзя, Дмитрий Валерьянович, — ласково сказал я. — Теперь мы перейдем к демонстрации других особенностей Живых стражей. Они очень хорошо помогают в проведении допроса.
— И о чем же вы меня собираетесь допрашивать, Петр Аркадьевич? — удивился он.
— А как вы думаете, Дмитрий Валерьянович?
— Боюсь, Петр Аркадьевич, моя фантазия спасует перед вашей. Юрий Владимирович?..
— В самом деле, Петя, — недовольно сказал отчим. — Что за игрища ты здесь устроил?
— Игрища устроил не я, а Старцев. У него клятва верности. И она дана не вам.
Они оба замерли и недоверчиво посмотрели на меня. Только недоверчивость была разной: у Старцева с примесью удивления, а у отчима — недоверия.
— Петя, Дмитрий Валерьянович со мной уже много лет. И ни разу у меня не было причин сомневаться в его добропорядочности.
— И тем не менее, Юрий Владимирович, клятва у него человеку одного из князей. Фамилию называть не стану, потому как в подобных случаях люди с такими клятвами могут умереть, а я хотел бы с ним переговорить. Да и вам наверняка интересно, сколько еще подобных личностей под вашим началом делают вид, что работают на вас.
— Петя, ты уверен в своих словах?
— Абсолютно, Юрий Владимирович. Возможно, именно через него и вышли на Агеева убийцы.
— Нет на мне этого греха. Чем угодно могу поклясться, — сказал Старцев. — Юрий Владимирович, я против вас никогда и ничего не делал.
— Неужели? — скептически спросил я. — Само то, что вы работаете на такой должности, будучи под клятвой другому лицу, прямо скажем, не слишком хорошему, уже говорит не в вашу пользу.
Почему-то преступником он не ощущался. Возможно, потому, что я его знал давно и привык считать человеком, работающим на Беляевых. Устройся он недавно, я бы отнесся к нему с большим подозрением. Но подозревать человека, которого я знал почти столько же, сколько осознавал себя, было странно. Внутри меня всё противилось тому, чтобы считать этого человека врагом. Интуиция? Возможно.
— Господи, да я забыть об этом уже успел напрочь, — бросил он. — Юрий Владимирович, дело было так. Давно было. Мне предложили пройти отбор к кня…
— Без фамилий. Не называйте ни одной, — предупредил я. — Я и без того знаю, к кому вы пытались устроиться и чьему человеку поклялись.
— Хорошо, Петр Аркадьевич, — покладисто сказал он. — По результатам проверки мне сказали, что я подхожу. И меня возьмут, если дам клятву. Служить князю — дело не только денежное, но и почетное, поэтому я с радостью согласился. Но клятву сказали давать не самому князю, а его начальнику
— Без фамилий, — торопливо прервал я.
— Он сказал: «Вот тебе задание — устроиться к Беляеву. Как будешь нужен, тебя найдут». Отказаться я не мог, Юрий Владимирович. Клятва уж больно хитрая попалась. С этого момента ко мне ни разу никто никогда не обращался от… этого человека.
Я давил Старцева обоими своими ментальными навыками, поэтому был уверен, что говорит он правду. Только от этого было даже сложнее. Окажись он настоящим врагом, я бы не задумываясь скормил бы его Каменному стражу. А что делать в такой ситуации, теперь не знал.
— Я вас ни разу не предал, Юрий Владимирович, — мрачно сказал Старцев.
— А как же отсутствие информации по клятве?
— Я не мог о ней говорить тем, кто не знал. Но предавать не предавал. Чем хотите поклянусь.
— Потому что приказа не было, — напомнил я. — Был бы приказ: и информацию бы передали, и убили бы, и выкрали всё, что нужно.
— Я бы лучше умер.
— Если столько лет его не трогали, может, забыли? — предположил отчим.
— Вряд ли, — ответил я. — Просто причин для срочного использования не было. Там не идиоты сидят. Понимают, что использование может получиться только одно. Клятва Дмитрия Валерьяновича крепко держит за горло. Это бомба, которая может рвануть в любой момент. И возможно, не одна. Когда к вам его внедряли, вы были куда менее заметной фигурой, сейчас могли добавить еще. Вы ему много рассказали?
— Из того, что мы с тобой обсуждали? Ничего. Честно говоря, Дмитрий Валерьянович, я в замешательстве, что с вами делать. Я считал вас своим человеком, а вы — чужой.
— Ваш я человек, Юрий Владимирович. До самых костей — ваш.
— Вы тому, кому клятву давали, выложите всё при первом же запросе, — заметил я. — Юрий Владимирович, убирать его надо, но тогда его точно возьмут за жабры и вытащат всё. В том числе и то, почему убрали.
Юрий Владимирович решать не торопился, он поглаживал подбородок и смотрел на Старцева. Тот взгляд не отводил. В то, что он не предавал, я понимал, как и то, что это только потому, что на него не выходил Саморядов. Какая вероятность, что про него забыли? Правильно — никакая. И если утечка по Агееву прошла с этой стороны, то на скверников работал еще кто-то, уже из подчиненных Старцева. Потому что Саморядов не оставил такой ценный актив без присмотра, хотя он вряд ли подозревал, отправляя Старцева к Беляевым, что внедренец займет настолько высокий пост. Похоже, все крупные фигуры, а не только князья, охвачены вниманием Скверны. Неожиданно и неприятно.
— Я не готов к столь радикальному решению, — сказал отчим. — Дмитрий Валерьянович очень хорош в своем деле. Да и разве ты можешь гарантировать, что тот, кто придет ему на смену, не будет под клятвой кому-нибудь еще?
— Но само нахождение Дмитрия Валерьяновича сейчас на посту второго человека после вас ставит наши планы под удар.
— Я это понимаю, Петя. Но если мы его убираем сейчас, то наши планы тоже оказываются под ударом. Мне нужно подумать.
— А пока вы думаете, он будет находиться здесь?